И он взялся за шнуровку ее корсета.

А Пейшенс была увлечена своим занятием. Вейн успел изучить ее тело, а у нее шанса не было. И теперь она, прижав ладони к его груди, ощущала его упругие мышцы. Она обследовала все впадинки и выпуклости, перебирала вьющиеся каштановые волоски. Когда она прикоснулась к соскам, они набухли.

Это было замечательно. Горя желанием узнать что-то новое, она взялась за полы рубашки, намереваясь снять ее с него.

Вейн же одновременно с ней взялся за рукава ее платья.

То, что произошло в следующую минуту, вызвало у Пейшенс хихиканье, глупое, возбужденное. Их руки перепутались, и они закачались, чуть не падая. Пейшенс перехватила рубашку, а Вейн — платье. И каждый принялся с жаром раздевать другого, что у Вейна, конечно, получалось более ловко.

Потом, прижав ее одной рукой к себе и страстно целуя, он стал стаскивать с нее нижнюю юбку. А Пейшенс тем временем боролась с пуговицами его бриджей, пылко отвечая на его поцелуй. Их губы сливались и размыкались только для того, чтобы слиться вновь.

Нижняя юбка сползла вниз одновременно с бриджами. Вейн отстранился и, тихо чертыхаясь, начал снимать с себя и бриджи, и сапоги. Пейшенс следила за ним расширившимися глазами и наслаждалась видом его стройного тела, подсвеченного отблесками огня.

Вейн поднял голову и поймал на себе ее взгляд. Он выпрямился и хотел уже притянуть Пейшенс к себе, но она подхватила подол нижней сорочки и плавным, но стремительным движением сняла ее через голову. Их взгляды встретились, и она тут же забыла о сорочке, которую все еще держала в руке. Ее пальцы разжались, и мягкий шелк с шелестом стек на пол.

Вейн обнял ее. Прикосновение его обнаженного тела наполнило ее неземным восторгом. Она судорожно втянула в себя воздух. Ее веки опустились, она обхватила его широкие плечи и плотнее прижалась к нему. И тут же почувствовала, как сильно его напряжение. Столь долго сдерживаемое напряжение.

Его сила, мощь ощущалась во всех мышцах и восхищала Пейшенс. Придавала ей смелости и поощряла. Ей хотелось познать эту силу — прикоснуться к ней и насладиться ею. Обняв его за шею, она прижалась еще крепче, подняла голову, провела губами по его губам и прошептала:

— Пошли.

Вейн проигнорировал ее слова. Она не знала, не могла понять, о чем просит. Он завладел ее губами и окунулся в долгий-долгий поцелуй, чтобы обострить чувства, зарождавшиеся в ее обнаженном теле. Ее кожа была прохладной, как шелк, трепещущей, нежной и чувственной. Ее прикосновение действовало на него возбуждающе, распаляя его и наполняя силой мужское естество.

Нужно уложить ее в кровать. Поскорее.

Оторвавшись от его губ, Пейшенс покрывала поцелуями его ключицы и ямочку у основания шеи.

А потом потянулась к его плоти.

Вейн замер. Она осторожно, нежно обхватила его естество пальцами. У Вейна перехватило дыхание.

Повинуясь инстинкту, Пейшенс увереннее сжала, его плоть, лизнула сосок и проговорила:

— Не сдерживай себя. — Она подняла голову и, обвив руками его шею, закинула одну ногу на его бедро. — Возьми меня.

Она обезумела от страсти, да и Вейн уже не владел собой. Все мысли о кровати, о цивилизованном соитии вылетели у него из головы. Он приподнял ее за ягодицы, она обхватила его ногами и, немного подвигав бедрами, забрала в себя. Он с трудом сдерживался, чтобы не ворваться в нее. Она медленно опускалась на него, одновременно покусывая его губы.

— Пойдем.

Вейн не двинулся с места — просто не мог. Подбросив ее повыше, он рывком вошел в нее.

Пейшенс училась очень быстро. Она расслаблялась, когда он приподнимал ее, и намеренно замедляла движение, когда он в нее входил.

Вейн вновь и вновь погружался в ее горячее лоно. В какое-то мгновение истина вдруг открылась ему. Он понял, что эта женщина любит его и, интуитивно догадавшись, как доставить ему удовольствие, одаривает его интимнейшей из ласк.