— Я? Думаю? Не смешите меня, я брата от голодной смерти спасаю, — обронил Сема и снова зачерпнул каши.

— Значит, Лилит — первая из сотворенных. Но первая из рожденных старше ее на десятки, а то и сотни тысяч лет? — обронил Скорпион, глядя на ложку перед глазами как на неминуемое.

— Первая из сотворенных Велесом, — поправил Родослав. — Попыток сотворения было много. Дожили немногие. Отбор суров. Природа, эволюция — называй, как хочешь. Но какие бы боги ни ставили эксперименты, рожденные от богов жили задолго до этого. Я родился незадолго до разделения рас. Но когда стал путешествовать по миру, во всех уголках мира уже жили разные люди. Не так уж и много сражений довелось пережить с побочными ветвями человечества. Больше с теми, кого сейчас называют монстрами. Вот этих существ было валом, героев на всех не хватало…

Сема почесал о рукав нос и, продолжая впихивать последние ложки каши в Сергея, спросил:

— А почему останков нет?

— Почему нет? Много было. И сейчас порой находят. Тебе об этом не расскажут. Что показать?

— Вы не мне, вы людям покажите.

Родослав присел на край кровати, голос немного упал:

— Людей-то как раз в мире все меньше и меньше. Больше тех, кто просто называет себя людьми.

— Големы? Начальные души? «Зверье» человеческой расы? — посыпал вопросами Скорпион в спину отцу.

— Тпру, мистик. Еще ложечку, за сестричку! — остепенил Сема.

— Големы — те, кто жил на Земле до нашего прихода. Неодушевленное быдло, которое никогда не толкает человечество вперед.

— Вы ему сейчас весь аппетит отобьете! — возмутился Сема.

— А почему он еще в кровати?

— Ранен.

— Куда?

— В голову.

— Мы все рано или поздно получаем туда ранение.

— Да, только у одних это называется маразм, а у других — прозрение. Хватит делать вид, что вы тут случайно.

— Не бывает случайностей.

— Тогда почему у вас синие глаза и светлые волосы, а у него — зеленые и черные?

— Все, ухожу, ухожу. Будет желание пообщаться со стариком, зовите, — обронил Родослав и исчез.

— Зачем ты его выгнал?

— Потому что ты едва не попросил у папашки помощи.

— В моем положении зазорно?

— Было время, когда ты меня учил всего добиваться самостоятельно, теперь я тебя буду переучивать. Никакой помощи, никаких поддержек. День за днем ты сам будешь восстанавливать мышцы, искать истину в мудрых речах с посторонним человеком и обдумывать прошлые поступки. Только так я могу дать тебе время продумать дальнейшие шаги и избежать ошибок. И черта с два я допущу до тебя кого из родни, пока не преисполнюсь уверенностью в том, что крыша у тебя на месте.

— Как ты сказал? «Преисполнюсь»?

— Сам в шоке. Но я просто хочу, чтобы ты понял: общение с очень древними людьми и выворачивание наизнанку прошлого для тебя чревато проблемами. Просто сравни их опыт и свой. И успокойся.

— Голема из меня хочешь сделать?

— Я зла тебе желаю?

— Нет, но хотя бы прекрати делать вид, что ты Сема.

— Как догадался? — Человек перед глазами сменил облик на естественный. Снова серые глаза и лицо, отведя от которого взгляд, тут же забудешь, как оно выглядело.

— Ты не все мне мозги еще отравил, Меч. Играть дурака и быть им — разные вещи. Тебе, лицемер, никогда не сыграть Сему.

— Черт с тобой, вставай, — брат протянул руку.