– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

 – Ты думаешь, мы появились здесь только сейчас? Нет, кузен. Мы находились за дверью достаточно долго, чтобы слышать всю вашу беседу. – Он удовлетворенно кивнул, когда Изабель и Кеннет смертельно побледнели.

 – Никто не поверит тебе, – Голос Кеннета дрожал, выдавая его страх. – Все подумают, что ты лжешь из ревности.

 – Не думаю. У меня есть четыре свидетеля, слышавшие ваши откровения.

 – Четыре? – Изабель посмотрела на Дугласов, затем на Кормака, и ее красивые голубые глаза расширились. – Значит, ты решил предать меня, любовь моя?

 Кормак увидел в ее глазах слезы. Лицо Изабель выражало глубокую печаль и боль. Она настолько умело притворялась, что у него даже мелькнула мысль, уж не приснилось ли ему все то, что она вытворяла здесь. Кормак подумал, что когда-нибудь он будет утешаться тем, что его дурачила самая ловкая мошенница, какую он когда-либо имел несчастье знать. Однако уже через мгновение в нем вспыхнуло огромное желание влепить ей пощечину, и он сдержался лишь с большим трудом.

 – Да, Изабель, теперь я хочу, чтобы все узнали ужасную правду о тебе, – ответил он.

 – Как ты можешь говорить такие вещи после того, что было между нами? Мы ведь столько пережили вместе.

 – Вместе? Это я переживал как дурак, а ты держала меня при себе, словно еще одного жеребца в своей конюшне. – Кормак покачал головой. – Четыре жертвы, Изабель? Четыре убийства? И ради чего? Ради денег и земель? У тебя ведь достаточно и того и другого. Нет, у нас с тобой нет ничего общего. Сначала я был ослеплен твоей красотой и страстным желанием быть с тобой. А потом отчаянно старался доказать, что у меня в отличие от родителей есть честь, и упорно соблюдал клятву, данную много лет назад. Мне следовало бы отказаться от нее сразу после того, как ты во второй раз вышла замуж. Я ужасно жалею, что пожертвовал десятью годами своей жизни ради такой шлюхи, как ты. И перестань плакать! – прикрикнул Кормак. – Я больше не поддамся на твои уловки» особенно после того, что видел здесь собственными глазами. И я тоже слышал, как ты и твой любовник замышляли еще одно убийство и как собирались снова свалить вину на меня.

 Выражение лица Изабель быстро изменилось и стало злобным.

 – Ты обвиняешь меня из-за этой дрянной девчонки Мюррей!

 – Да, обвиняю. И, – добавил он ледяным тоном, – если хочешь сберечь свою физиономию, не смей больше говорить так об Элспет. Ты недостойна даже произносить ее имя.

 – Эти люди убьют меня! – воскликнула Изабель.

 Кормак внезапно ощутил угрызения совести, и ему стало искренне жаль эту женщину, которая занимала такое большое место в его жизни и оказывала влияние на его поступки все последние десять лет. Несмотря на ее ложь и предательство, ему было нелегко свыкнуться с мыслью о грозящей ей смерти. Но он поспешил напомнить себе, что она виновата в смерти четырех человек, даже пяти, если прибавить сюда еще и несчастного Дональда, о котором любовники говорили так бездушно. Мог бы быть и шестой, поскольку Изабель ничего не сделала, чтобы остановить своего любовника, намеревающегося подвести Кормака под виселицу.

 – Ты уже однажды хотела моей смерти, а теперь снова решила подставить меня, обвинив в убийстве сэра Раналда.

 – Подумай еще раз хорошенько, Кормак, – резко сказала Изабель. – Ты делаешь большую ошибку, отворачиваясь сейчас от меня.

 Кормак удивленно посмотрел на нее:

 – Ты угрожаешь мне?

 – Я только говорю, что ты можешь многое потерять, если откажешься от меня и оставишь этим людям.