– Меня беспокоит, что он так напился, узнав правду об этой шлюхе, – сказал Алистер.

 – А что бы ты сделал, узнав, что потратил десять лет жизни на какую-то дрянь? – Уильям укоризненно кивнул, когда его младший брат и кузены поморщились. – Хотя, думаю, дело здесь не только в этом. Нутром чую, главной причиной является эта Элспет. Впрочем, нет смысла гадать. Сейчас мы уложим его в кровать и будем молиться, чтобы к утру он протрезвел и смог говорить.

 Кормак проснулся, но продолжал тихо лежать с закрытыми глазами, еще не представляя, сможет ли открыть их. Он чувствовал последствия огромного количества выпитого пива, которое, казалось, пропитало все его жилы и мышцы, добравшись до самых костей. Проблема заключалась в том, что ему ужасно хотелось облегчиться, но голова раскалывалась от боли. Он попытался подняться, но безуспешно и понял, что вчерашнее пьянство дорого обойдется ему.

 – Принести тебе горшок? – раздался знакомый голос. Медленно открыв глаза, Кормак сощурился от резкого дневного света.

 – Это ты, Уилл?

 – Да. Давай я помогу тебе сесть. Алистер ушел за лекарством для тебя.

 Когда Уилл помог ему сесть, Кормак приоткрыл глаза чуть пошире. Сделать свои дела оказалось не так-то просто, потому что его мутило и голова кружилась. Затем, поблагодарив Уилла за помощь, он снова повалился на постель. Минуту спустя его кто-то приподнял и заставил выпить ужасно горькое лекарство. Когда Кормак снова принял горизонтальное положение, кто-то еще приложил к его лбу очень холодную и влажную тряпку.

 – Через пару часов ты почувствуешь себя лучше, и тогда мы поговорим, – услышал он голос Уилла.

 Прошло почти три часа, прежде чем Кормак снова открыл глаза и почувствовал, что способен теперь не только стонать от боли. Он взглянул на своих братьев и кузенов, поражаясь их терпению. Кормак плохо помнил то, что происходило после того, как он ушел от Изабель, но, очевидно, спьяну он что-то болтал и тем самым пробудил в них любопытство.

 – Кажется, ты сказал, что наши родители погибли? – спросил Кормак.

 – Да, – ответил Уилл. – Их убили разбойники, и теперь ты являешься нашим лэрдом. Возьми хлеб, – сказал он, протягивая Кормаку свежий ломоть. – Это поможет тебе быстрее прийти в себя. Я принес целую буханку.

 – Я болтал что-нибудь вчера вечером? – спросил Кормак, медленно жуя хлеб и чувствуя, что ему уже гораздо легче.

 – Ты говорил, что должен остаться здесь, чтобы увидеть, как повесят Изабель. Должен признаться, это вызвало у меня любопытство.

 – Ах да. – Кормак, продолжая жевать хлеб, пересказал все, что видел и слышал накануне. – Сейчас сэр Раналд держит Изабель и ее любовника под стражей. Скоро их должны судить и, видимо, повесят.

 – Но почему ты должен задерживаться здесь?

 – Возможно, потребуется еще один свидетель, не принадлежащий к клану Дугласов.

 – И этим свидетелем станешь ты, зная, что твои показания отправят Изабель на виселицу?

 – Не беспокойся, Уилл, – сказал Кормак брату и посмотрел на остальных родственников, как бы обращая этот совет и к ним. – Да, в какой-то момент я почувствовал к ней некоторую жалость, но это быстро прошло. Она убила или способствовала убийству пяти человек и дважды пыталась отправить на виселицу меня за свои преступления. Долг чести требует, чтобы я выступил свидетелем обвинения.

 – Честь уже однажды завела тебя в тупик, – пробормотал Уилл, затем облокотился на спинку кровати и пристально посмотрел на Кормака.