Помог подобрать подол, сам убрал вуалетку наверх шляпы. Потом и ее сняли.

Куда-то подевались все слова. Мне казалось, что я ни скажу, это непременно прозвучит глупо и фальшиво. А рядом с Лизой не хотелось казаться ни тем, ни другим. Не знаешь, что делать – займись чем-нибудь. Я взял в руку винную бутылку. Без этикетки, наверняка местное что-то. В корзине был штопор, открыл.

– Налить? – предложил я. – Скорее всего, сладкое, с сухими винами здесь как-то не очень. Зато сыр…

– Поцелуй меня. Как тогда, в поезде, помнишь?

Поцелуй я повторить попробовал, но сам понял – не то. Технически – один в один, но вот эффект совсем не тот. Вот и руки вокруг моей шеи обвились, и грудь прижалась, и дыхание… такое близкое…

– Боишься? Скажи, правда? И мне страшно, – прошептала она. – Я и хочу этого, и… Я всю ночь уснуть не могла, пыталась представить, как это… Женя, ты же знаешь, как правильно, да? Ведь эта девушка, там, у вас… Ты же не испортишь?

Она шептала и шептала свои страхи и сомнения, а я не прислушивался, мое внимание сосредоточилось на ее пальцах, которые то гладили мое лицо, то пытались неловко развязать мой галстук, вдруг ставший таким нелепым и лишним.

Следующий поцелуй получился, как нам и хотелось, с той самой искрой, запустившей желание. И теперь уже моя очередь была путаться в крючках, пуговицах и завязочках. Одновременно с этим я пытался избавиться и от своей одежды. После того как я стянул один рукав пиджака, неловко повернулся и заехал локтем в какую-то легкую закуску. Что-то упало на траву и звякнуло. Надеюсь, не вино…

И вдруг я понял, что всё: осталось сделать один-единственный шаг, и случится именно то самое. Одно небольшое движение, чуть вперед, и я внезапно проваливаюсь под слабый и задавленный полустон-полукрик, а руки Лизы прижимают меня все крепче и крепче, так, что я двигаюсь с трудом, толкая ее вперед.

Не знаю, сколько времени прошло, но она перестала целовать меня, зажмурилась сильнее и удивленно выдохнула, замерев. Я не останавливался и всё толкал и толкал вперед это влажное препятствие, пока и сам не дошел до финала. И как будто выключатель сработал. Я тупо не знал, что дальше делать. Вспомнил анекдот про это, улыбнулся.

– Что-то не так? – сразу спросила Лиза, приподнялась с пледа. – Ты почему смеешься?

– Да так, глупости. Это всё нервы.

– Мне ведь надо полежать теперь? Так? Положить что-то под поясницу?

Под попку. Бли-и-ин… Я бы так не смог… Вот только что случился «первый раз», событие весьма эмоциональное. Но дама даже в этой ситуации помнит о главной цели. Надо лечь и полежать, чтобы повысить шансы на зачатие. И я сразу вспомнил свое место в этом раскладе. Беременность, наследник. Все эти люди, аккуратно расставляющие тарелочки и расстилающие пледы, скрывающиеся за углом, они работают на одно – на будущего ребенка великого князя.

– Почему ты нахмурился? – Лиза нежно провела по моему лбу. – У тебя появились морщинки.

– Они всегда там были, – вздохнул я.

– У меня для тебя подарок. – Княгиня поправила подол, села. – Смотри.

Из сумочки появилась коробочка красного дерева с вензелем. Внутри на бархате был перстень с огромным бриллиантом. Я поперхнулся, попытался убрать улыбку, но не смог – засмеялся во весь голос.

– Извини!

Увидев, как Лиза нахмурилась, взял ее за руку.

– Просто все это очень… Странно! Обычно все происходит наоборот: мужчины дарят драгоценности дамам. Чувствую себя… только не обижайся… каким-то жиголо.

– Это что-то из французского? Напоминает, жиголетто.