В курилку бодро вошел Сашка Матвейчук — менеджер по работе с клиентами. Вот уж кто обладал поистине несокрушимым жизнелюбием! Его веснушчатую, вечно улыбающуюся физиономию вполне можно было бы поместить на обложку журнала «Оптимист» — и весь тираж разошелся бы без остатка.

Видеть его было неприятно почти физически. Глеб даже отодвинулся подальше, в самый угол дивана, обитого скользкой искусственной кожей, но Сашка, видимо, принял это за приглашение и плюхнулся рядом.

— Привет богеме! — радостно гаркнул он. Потом достал из кармана пачку «Мальборо», закурил, и на его лице отразилось чувство полнейшего блаженства, как у ребенка, получившего, наконец, вожделенную карамельку.

Глеб брезгливо поморщился. «Вот, блин, придурок! Думает, наверное, что очень остроумный… — с тоской думал он. — И ведь не отвяжешься от него теперь! Такие очень любят “потрындеть за жизнь”».

Доля правды в его словах действительно была. Глеб, как штучный специалист, «классный креативщик», как выражался шеф в добрые минуты (обычно после подписания «жирного» контракта), находился в компании на особом положении и, конечно, вовсю этим пользовался. Еще бы — можно не соблюдать принятый дресс-код (если, конечно, не планируется важная встреча), приходить и уходить, не слишком строго придерживаясь рабочего графика… К тому же — собственный кабинет, маленький, но свой.

Глеб иногда думал, что, наверное, сошел бы с ума, если бы пришлось, как большинству рядовых сотрудников, проводить весь день в стеклянном загончике, на виду у коллег и начальства. Хорошо еще, что шеф — человек понимающий и вполне либеральный. «Творческой личности нужна свобода! — любил повторять он и неизменно прибавлял: — В рамках разумного, конечно».

Конечно, такие привилегии вызывают жгучую зависть «офисного планктона». Ну, не может понять клерк, обреченный отбывать за своим столом восемь часов, как человек, вроде бы не загруженный работой, получает вдвое, втрое больше него и к тому же имеет нахальство жить легко и весело! «Подумаешь, сочинит две строчки — и все…» Ты сам попробуй напиши — а там посмотрим!

В другое время Глеб ответил бы зло и едко, но сейчас сил не было даже на это.

— Ох, не глумись… Без тебя тошно, — пробурчал он.

Но Сашка не унимался:

— А ты чего такой несчастный? Или муза отгул взяла?

«Вот прицепился-то! Навязался на мою голову…» Глеб исподлобья взглянул на непрошеного собеседника — и вдруг ему показалось, что в веселых, чуть нахальных Сашкиных глазах мелькнуло искреннее сочувствие. Говорить о проблемах не хотелось, но на душе было так паршиво, что хотелось поделиться хоть с кем-нибудь. Глеб задумался на секунду… И неожиданно для себя самого ответил честно:

— Ну, можно сказать и так…

В следующий момент он уже пожалел о своей откровенности. Огромный офисный зал, разделенный стеклянными перегородками, кто-то из сослуживцев зло и точно окрестил «террариумом».

Если вдуматься — террариум и есть. Сплошные змеи и гады. Чуть покажи слабину — сразу сожрут!

Но, как известно, слово не воробей, поймают — вылетишь… Отступать было поздно.

— Что клиент продает? — деловито спросил Сашка.

— Да не знаю я… — тоскливо ответил Глеб, — фигню всякую для дачников. Доски, швеллера, сайдинг… Понятия не имею, что это такое!

— А тебе и не надо! — жизнерадостно ответил Сашка.