|
А едва вышли на улицу с кофе, как двое этих ребят – один хмурый, другой улыбчивый – перешли улицу и направились к закусочной. Паренек и старик их увидели и остановились, поджидая. И в этом момент опять вырулил «Олдсмобиль». Я выскочил из машины. Чуйка сработала, понимаете? А в следующий момент эта тачка подкатила почти вплотную к кафе, и я увидел в заднем окне ствол. Он был нацелен прямо на них. Я выхватил свой пистолет и давай палить. Думал, им конец, Бенни. Я всадил столько свинца в багажник этого «Олдса»! Но они умчались. Пальнули еще раз, уже на ходу, и скрылись.
– Ты никого из них не узнал? – спросил я. – Белые ребята. В шляпах, надвинутых на глаза. Со стволами. Ни разу не вышли из машины, – пожал плечами Толстяк. – Я особо не разглядел, но не думаю, что видел их раньше. Эти парни новые. – А где Жердяй? – Я был уверен, что второй Тони находился неподалеку. – Он решил покружить по району. Скоро появится. Мы оставили тут присматривать нескольких ребят. Но в этом районе мы слишком бросаемся в глаза. И не можем вести полноценное наблюдение или вмешиваться, если вы понимаете, о чем я. Да и тихо тут было. Все это наблюдение смахивало на пустую трату времени. Так что утром я ребят снял. А мне сегодня подфартило. Я успел выскочить и нажать на курок раньше тех белых. Но, не следи я за вами, меня бы здесь не оказалось. – Похоже, и они следили за мной, – пробормотал я. – Возможно. Возможно, и так. Но стреляли они в паренька и старика. Громкий стук в дверь заставил нас вздрогнуть. – Тони? – окликнул один Тони другого. Толстяк приоткрыл парадную дверь всего на несколько дюймов – чтобы Жердяй смог проскользнуть внутрь. Оказавшись рядом с нами на грязной лестничной площадке, он быстро осмотрелся по сторонам и только после этого обратил на нас внимание. Лестничные пролеты, бежавшие вверх и вниз от парадного входа, были пусты, все двери в квартиры закрыты, а во внутренних коридорах царила полнейшая тишина, как будто все жильцы дома почуяли беду и ждали, когда мы уберемся восвояси. Кивнув мне, Жердяй выжидающе посмотрел на Толстяка. Они всегда так действовали. Толстяк больше говорил, а Жердяй следил за обстановкой. Они были полной противоположностью друг друга, не только внешне, но и в поведении. На похоронах отца Тони-толстяк плакал, а Тони-жердяй, храня пугающее молчание, продолжал наблюдать, прощупывая взглядом каждого, кто проходил мимо, и собирая белые конверты, которые потом отдал мне. Я знал, что оба Тони были плохими парнями. Но я также знал, что они искренне любили моего отца. Они были частью семьи Витале. А мне – как двоюродные дяди. И какими бы отвратительными я ни находил узы, нас связывавшие, я все равно был благодарен им обоим. – Не знаю, что думает Сэл. Я говорю сейчас от своего имени, Бенни, – понизив голос, признался Толстяк. – По-моему, все это неспроста. Возможно, те ребята хотели запугать их до смерти, – указал он на дверь в квартиру Майнов. – Возможно, они просто намекают им: мы знаем, где вы живете, и следим за вами. Но что-то явно происходит. И я, и Жердяй – мы оба так считаем. Я перевел взгляд на второго Тони, ожидая от него по дтв ерж дения. – По мне, убийство Джека лишено всякого смысла, – пробурчал тот. – Это не семейные разборки, Бенни, если ты понимаешь, о чем я. Это попахивает чем-то другим. Но тебе угрожает опасность. И этой маленькой девочке тоже. Вся ее семья в опасности. На вашем месте я бы убрался подальше из этого города… на время… Это была самая длинная тирада, которую я когда-либо слышал из уст Жердяя, и мы с Толстяком уставились на него в изумлении. Жердяй замолчал и отвел взгляд – он свое слово сказал. |
