– Где?

– Этого тебе знать не следует. Приедешь в отель «Блэкстоун». Там тебя будет ждать машина. Перед тем как ты сядешь в нее, тебе завяжут глаза. А когда дело будет сделано… тебя вернут обратно.

В Чикаго… На Новый год… Я кивнул.

– А до тех пор… веди себя тише воды ниже травы. Не высовывайся. И не болтай лишнего по телефону. Ты меня понял? Не говори, куда ты собираешься поехать или где ты был. Не рассказывай никому о своих делах. Или о своих женщинах. И ни слова об Эстер. Научись выражать то, что необходимо сказать, без слов. – Я снова кивнул. – Не привлекай к себе внимания. Не привлекай внимания к ней. И прекратите петь.

– Увидимся в Чикаго, дядя.

– Я тебе не враг, Бенито. Но и друзей у тебя нет. Помни это.

* * *

Эстер так и не спела для Сэла. Он остался в своем кабинете, когда Тони-толстяк пошел нас провожать.

– Я останусь у Сэла. Будьте осторожны по дороге домой, – сказал он.

И я с облегчением кивнул. Все равно оба Тони не смогли бы поехать туда, куда собирались отправиться мы. Впереди у меня была длинная ночь, но я просто поблагодарил Толстяка и пожелал ему спокойной ночи. Я знал, что он встревожится, когда мы уедем, но наш отъезд был неизбежен. Когда мы с Эстер той ночью вернулись в квартиру Майнов, Глория все еще гладила, а Ли Отис буравил глазами разодранную книгу. Арки сидел в углу комнаты, скрестив руки и хмуро наблюдая за тем, как разваливалась его семья. Элвин принялся допытываться, куда мы ездили, а Мани – выискивать причины, по которым всю вину за произошедшее можно было бы свалить на меня.

– Стоило вам появиться, и мы сразу оказались в полном дерьме, – предъявил он мне.

– Это все песня. Песня о Бо Джонсоне. Вы взяли и разворошили осиное гнездо, – промолвила дрожащим голосом Глория.

– Но я намерена ее петь и дальше. Я буду петь ее, пока не умру, – заявила Эстер, расстегивая пальто.

Она прошла к встроенному шкафу у двери и распахнула дверцы. Внутри было несколько выдвижных ящиков, вешалки с платьями и коробки с обувью. Достав с верхней полки потертый чемодан, Эстер начала складывать в него вещи.

– Не говори так, Эстер, – предостерег Элвин.

– Ты хочешь свести меня в могилу, Эстер? Ты хочешь и своих братьев свести в могилу? А как же Арки? А что, если мы оба потеряем работу? – заругалась Глория.

Но Эстер и не подумала оправдываться, она с каменным лицом продолжила паковать вещи. Братья молча наблюдали за ней. Мы все наблюдали, и никто не знал, что сказать. Эстер прежде не знала правды. И ее братья, думаю, тоже. Но теперь они ее узнали. Они узнали все о Бо Джонсоне и Мод Александер. Это читалось по убитым лицам ребят. Их сестру внезапно оторвали от их семейного древа, сделали чужой, и никто не знал, как все исправить.

– Что мы будем делать, Бенни? – повернувшись ко мне, спросил Элвин.

– Я везу Эстер в Питтсбург, – ответил я.

На кухне воцарилось молчание. Но ненадолго.

– Вы не можете поехать туда одни! Белый парень и цветная девушка? Вы напрашиваетесь на неприятности! Накликаете беду! – задыхаясь, проговорила Глория.

– Мы ее уже накликали, – сказал я. – И ничего поделать с этим я не могу.

– Это как ящик Пандоры, – встрял Арки.

Элвин нахмурился:

– О чем ты, папа?

– Это история из книжки Ли Отиса.