– Тебе следует отдохнуть, Бенито. Отдохнуть и восстановиться. И не работать какое-то время. – Взгляд Терезы скользнул на Эстер, и она снова принялась теребить пальцами серьги.

Мы услышали, как Тони спустился по лестнице, прошел к кабинету Сэла и, прежде чем войти, тихо постучал. Тереза резко поднялась.

– Ждите здесь, – велела она и покинула комнату.

Шелест ее юбок и писклявое поскрипывание домашних туфель заглохли, как только она поднялась по лестнице наверх. Эстер посмотрела на меня округлившимися глазами, и я подумал: а не лучше ли нам сбежать, пока еще возможно?

– Она очень странная, – прошептала Эстер.

– Она на успокоительных, – пояснил я, – и вы поймете почему.

Через несколько минут к нам присоединился Сэл: одежда, как всегда, свежая и отутюженная, каждый волосок на месте, рукава, обнажавшие бронзовый загар с корта для гольфа в Вегасе, закатаны по локоть. Если дядя и лежал в постели, то со своим туалетом справился на удивление быстро. Скорее всего, он и не ложился еще. Тони, естественно, его сопровождал. Сэл направился прямиком к Эстер. Та сразу же – без моей подсказки – поднялась. Не сводя глаз с лица девушки, дядя взял ее руку.

– Вы похожи на свою мать, – признал он почти удивленно.

– Нет, вовсе нет. Я похожа на отца.

– Да вы меньше его ноги, – заметил Сэл. – Мод была очень красива. Я сделал вам комплимент.

– Благодарю вас, – ровным голосом ответила Эстер.

Сэл выпустил ее руку, прошел к маленькому бару в углу комнаты и, встав к нам обоим спиной, налил себе какой-то напиток.

– Мы все ее любили. Все, кроме Джека. Джек любил Джулиану.

Эстер непонимающе взглянула на меня.

– Джулиана – моя мать. Родная сестра Сэла, – объяснил я.

– Понятно, – тихо молвила Эстер.

– Вы тоже певица. Как Мод, – сказал Сэл.

– Да, – кивнула Эстер.

– Я играл в карты в «Шимми». Слышал вас, но из другого зала. Вы поете не так, как Мод. Она получила классическое музыкальное образование.

Эстер на это ничего не сказала. Повертев бокал, Сэл отпил из него глоток. Его рука дрожала.

– Она была необыкновенной, – сделал он еще один глоток. – Хотите шотландский виски?

Мы с Эстер дружно помотали головами. Тони-толстяк сам налил себе виски и сел с бокалом около большой двустворчатой двери.

– Может, вы споете мне сейчас? – спросил Сэл.

– А что бы вы хотели услышать, мистер Витале? – поинтересовалась Эстер.

– Что-нибудь старое. Медленное. Что-нибудь из того, что пела Мод.

– Я никогда не видела свою мать, – тихо проронила Эстер.

Сэл медленно кивнул, признавая справедливость ее замечания, и залпом допил виски.

– А я видел, – пробормотал он.

– Да, знаю, – сказала Эстер.

Сэл принял свою философскую позу, обхватив себя одной рукой, а другой подперев подбородок.

– Дайте мне над этим подумать. Располагайтесь поудобнее. Налейте себе что-нибудь. Тони с вами побудет. А мне нужно побеседовать с племянником. Когда мы вернемся… я, возможно, уже буду знать, какую песню в вашем исполнении мне бы хотелось услышать.

Тони сидел, вытянув перед собой ноги и скрестив на животе руки. При этих словах Сэла он покосился на меня и поднял свой бокал, как бы заверяя: «Не беспокойтесь». Эстер налила себе содовой, а я последовал за дядей.