– Я пытаюсь понять. Почему ты все это делаешь?

– Ты – долгосрочная инвестиция.

– Черт тебя подери, Бенни Ламент! Ты говоришь загадками! – взвыла Эстер, приложив к глазам ладони, как будто я сводил ее с ума.

Время для поддразнивания прошло.

– Я так же думал об отце. Он никогда мне не лгал, но прямо отвечал лишь на вопросы о вещах, которые я знать не хотел. – Я вздохнул и попробовал снова. – Я не знаю, почему я это делаю, Эстер. Возможно, потому что Сэл велел мне этого не делать. Возможно, потому что мой отец так сильно желал, чтобы я это сделал. Не знаю. Точно я знаю только одно: с того момента, когда ты открыла рот, я не переставал о тебе думать. Ты не выходила у меня из головы ни на секунду.

– Но… я тебе нравлюсь? – повторилась Эстер, не найдя других слов.

– Черт возьми, да мне все в тебе нравится!

– Все? – переспросила Эстер с таким сомнением в голосе, что я чуть не расхохотался.

– Все! Мне нравится твоя дерзость. Мне нравится твой характер. Мне нравятся твои чистые глаза и твое темное сердце.

Эстер приподняла голову, подперла ее рукой и заглянула мне в глаза, ее губы подрагивали в легкой улыбке.

– Мне нравится, как ты выглядишь, – добавил я.

– Это потому, что я выгляжу чертовски хорошо. – В попытке приуменьшить значение моих слов Эстер придала лицу самодовольное выражение.

Но я продолжил:

– Мне нравятся цвет твоей кожи и завитки волос, изгиб талии и то, как ты наклоняешь голову. Мне нравится форма твоих ушей и длина шеи. И то, как ты покачиваешь бедрами при ходьбе. Мне нравится, как ты себя преподносишь. Как отводишь назад плечи и держишь спину прямо, как будто бросаешь миру вызов: «Признайте меня! Я выдающаяся певица!» Мне нравится, что ты такая миниатюрная и такая сильная. Маленькая, но громогласная. А когда ты смеешься, я забываю собственное имя.

– Тебе все это нравится? – еле слышно спросила Эстер, прикусив нижнюю губу.

И то, как она это делала, мне тоже нравилось.

– Да, мне все это нравится. И еще миллион других вещей. Ты мне нравишься вся, Бейби Рут.

Она не наклонилась, чтобы отблагодарить меня поцелуем, а просто уставилась на меня с такой нескрываемой преданностью в глазах, что мне пришлось заполнить тишину, иначе Эстер оказалась бы подо мной, а Мани, Элвин и Ли Отис пошли бы ко всем чертям.

– По-моему, я не сказал тебе еще одну вещь, – пробормотал я.

– Какую?

– Я так тобой гордился! В Питтсбурге, когда ты стояла на той сцене и завоевывала мир. Я испытал такую гордость за тебя!

– Почему? – прошептала Эстер.

– Ты – такая же, как он. Как Бо Джонсон. Ты – боец! Настоящий и чертовски классный боец!

– Ты тоже – боец, Бенни Ламент. Это у нас наследственное.

– Похоже, что так.

И только после этого Эстер наклонилась и поцеловала меня. Но ее губы не задержались. Она почти сразу же выпрямилась – ей осталось произнести последние и самые главные слова. Поджав колени под себя, она села рядом и посмотрела на меня сверху вниз. Я в ожидании скрестил руки под головой.

– Я пришла тебе сказать: мне не следовало бы выходить за тебя замуж, – торопливо проговорила Эстер и придавила пальцами мои губы, чтобы я не смог возразить. – Тсс. Молчи. Просто выслушай меня. Я внушала себе: это самое правильное решение.

– Для кого? – запротестовал я сквозь ее пальцы.

Но Эстер проигнорировала мой вопрос.

– Дело в том… что, когда ты рядом со мной, все внутри меня замирает.