– Дело в том… что, когда ты рядом со мной, все внутри меня замирает. Сердце останавливается. Дыхание замедляется. Мой разум проясняется, а глаза раскрываются, как будто я распахиваю в доме окна и вдыхаю запах весны. А вокруг тишина… звенящая, оглушающая. Настолько, что все остальное куда-то исчезает. Вот что ты делаешь со мной, Бенни Ламент. И мне это нравится. Мне нравится этот тихий покой, – призналась Эстер.

И от этого признания эмоции захлестнули меня, подступили к горлу и защекотали глаза.

– Но мне не хочется думать о том, как тяжело тебе приходится и как напугана я сама. О том, что люди будут пытаться отнять у нас этот покой. У нас не будет покоя, Бенни. Со мной ты покоя не обретешь. И всю ту боль, которую ты носишь в себе, но о которой не говоришь, я едва ли смогу унять. Я не смогу тебе принести того умиротворения, которое вселяешь в меня ты. Но я выйду за тебя замуж, потому что хочу этого. Я впервые в жизни возьму от нее то, что хочу. И точка!

Точка!

– Так что не подведите меня, Бенни Ламент, – предостерегающе погрозила мне пальцем Эстер. А потом плюхнулась возле меня на постель, как будто не вручила мне только что свое сердце и душу и не взяла взамен мои.

– И это еще одна черта, которая мне в тебе нравится, – пробормотал я.

– Какая именно?

– Ты очень умна.

– Потому что согласилась выйти за тебя замуж? – поддразнила меня Эстер.

– Да. – Я снова чмокнул ее в макушку.

– Можно я посплю здесь? – спросила Эстер и зевнула так широко, что могла бы проглотить всю кровать.

– А ты храпишь? – полюбопытствовал я.

– Наверное.

– Я тоже.

Ее рука подползла к моей щеке. Эстер обхватила мое лицо, как будто я ей был очень дорог, а головой прильнула к груди – пушинка на фоне моего массивного тела. Я хотел сказать девушке, что ей придется проснуться раньше братьев и вернуться в свою постель. Но… заснул прежде, чем успел выговорить эти слова.

Ток-шоу Барри Грея

Радио WMCA

Гость: Бенни Ламент

30 декабря 1969 года

– Вы вот так просто приехали в Детройт, пришли в «Мотаун Рекорде» и постучались в дверь Горди? – спрашивает Барри Грей Бенни Ламента.

– Ну да. Мы с Берри были знакомы. Всего за несколько месяцев до тех событий он пытался меня ангажировать. Думал, если заполучит парня-гангстера, – смеется Бенни над собственной характеристикой, – то его лейбл приобретет вес. Он стремился получить такое звучание и создать такую систему, которая бы вышла за рамки расовой музыки – как люди до сих пор называют песни, выпущенные негритянскими артистами. Берри Горди хотел сделать их мейнстримом. Забыть ночные клубы с афроамериканцами-исполнителями. Берри хотел звучать везде. Без оков и границ, на всех радиостанциях, на всех сценах, с любой публикой.

– Похоже, союз «Майнфилд» и «Мотаун» был предопределен на небесах…

– «Мотаун Рекорде» только раскручивалась. Ребята работали всего года два, не более. У Берри была мечта и маленькая студия на первом этаже его дома. У него не было ни большой студии, ни поддержки в индустрии звукозаписи. Но у него была система. И он был достаточно незаурядной личностью, чтобы верить в себя и в свою способность завоевать музыкальный мир.

– Через 10 лет, он прошел долгий путь, – поддерживает Барри Грей. – История лейбла «Мотаун» – это еще один триумф уходящего десятилетия.

– Вне всякого сомнения. Но в декабре 1960 года, когда я познакомил Берри Горди с Эстер и ее братьями, у «Мотаун» было всего несколько артистов – «Миракле», Мэри Уэллс, Поющий Сэмми Уорд.