– Здесь есть диван и кресло, – вставил Ли Отис. – И радио.

– Вы можете пользоваться камином, но следите за тем, чтобы дымоход был открыт.

В одной комнате стояла двуспальная кровать, во второй – пара двухъярусных. Матрасы выглядели вполне приличными, но кровати не были застелены. Миссис Эдвардс нашла в платяном шкафу постельное белье и несколько комковатых подушек.

«Буду спать на диване», – решил я и растянулся на нем, чтобы посмотреть, хватит ли мне места.

– Подойдет? – спросила миссис Эдвардс, наблюдая за мной.

– Мне многого не требуется.

Она кивнула.

– Хорошо. Потому как тут многого и нет, но мы постараемся обеспечить вас всем необходимым. Пожалуй, еще несколько подушек и полотенца лишними не будут. Составьте мне список. Я пошлю Мэри в магазин. – Миссис Эдвардс взглянула на часы. – Берри сказал, что будет готов через час. У него появились какие-то идеи насчет некоторых песен. Что-то по поводу духовых и некоторых аккордовых созвучий, – улыбнулась она. – Вы же знаете Берри. Он всегда полон идей. Готовьтесь петь всю ночь.

Против такого графика никто из нас не возражал. Да, естественно, Мани постоянно выражал недовольство, но не по поводу работы. Он наезжал на меня, задирал Эстер и ворчал насчет гангстеров и белых людей в целом, но, когда мы оказывались в студии, он затыкался и играл, надрывая задницу, за что я был ему благодарен. Записать альбом, особенно с Эстер… Да я был на седьмом небе от такой перспективы! И я не соврал, сказав, что мне много не требуется. Мне нужно было пианино, нужны были песни, и я отчаянно нуждался в Эстер. Все это у меня было, и дни проплывали в атмосфере стихов, записи треков, споров с Берри, когда он хотел внести чересчур много изменений, и соглашательства с Эстер, когда она говорила, что именно так и надо. В этом хаосе мы написали еще две песни – просто чтобы занять время, пока звукорежиссеры Берри занимались своим делом. И Берри убедился, что Эстер действительно мастерски сочиняет песни.

– Мало того, что девушка поет, так ты еще заполучил и пишущего соавтора, Ламент! За вами наблюдать – одно удовольствие!

– Они хороши вместе, правда? – горделиво поддакнул Элвин, а Мани опять что-то буркнул себе под нос.

У нас ушло восемь суток на то, чтобы все записать. Как правило, мы работали с восьми вечера до восьми утра, а днем высыпались. Все закончили мы утром в канун Рождества, в семь с минутами.

– Ну, вот и готово! Можно сворачиваться, ребята, – захлопал в ладоши Берри, и вся его команда зааплодировала вместе с ним. – Мы сегодня же сделаем первый оригинал, и я успею послать его в «Саузерн Пластике» до того, как почтовые отделения закроются в понедельник. Завтра воскресенье и Рождество. Но вы подумайте о том, что хотели бы видеть на конверте пластинки. Если вы собираетесь назвать альбом «Бомба Джонсон», то и оформить его следует подобающе. В стиле, соответствующем названию. У вас есть его фотография? Можно поместить ее на одну сторону конверта, а фотографию вас пятерых, с Эстер и Бенни по центру, – на другую.

– А что, если взять за образец фотографию твоих родителей, Эс?.. Ну, тот снимок, что дал тебе Бенни? – тихо спросил Ли Отис. – Мы могли бы также сфотографировать тебя и Бенни…

– У вас она с собой? – поинтересовался Берри.

– Да. В квартире, среди моих вещей, – ответила Эстер.

И по-моему, ей понравилась идея брата; мне показалось даже, что у нее сердце застучало в горле.