Работник стоянки подогнал мой автомобиль, и наши пакеты едва уместились в багажнике. Но мы все равно заехали в бакалейный магазин на 12-й улице и купили еды к рождественскому столу и несколько бутылок вина, чтобы не заявляться на вечеринку Берри с пустыми руками. Бакалейщик нам даже продал миниатюрное деревце с витрины, уже украшенное крошечными игрушками и гирляндами.

– Я все равно скоро закрываюсь, – сказал он. – Откроюсь только в понедельник, после Рождества. А вам оно доставит радость.

Выбор чулок у него оказался скудным. Так что я купил три пары дешевых рождественских носков и конфет – столько, чтобы набить их до отказа. А у старика, продававшего из багажного отделения своего студебекера дрова, я купил вязанку поленьев, чтобы мы могли затопить камин, остававшийся холодным с тех пор, как мы заселились в квартиру. В итоге заднее сиденье оказалось настолько загруженным, что мы все втиснулись на переднее (Эстер и Ли Отис сидели на коленях) и поехали домой с еле волочившимся по земле бампером. Ребятам было весело – Эстер с братьями выглядели счастливыми. А я с трудом мог дышать.

* * *

По моему настоянию Эстер сразу же открыла свой подарок. «Вдруг она захочет надеть это платье и туфли на вечеринку Берри?» – подумал я. А потом и ребятам отдал их новые костюмы, приведя в оправдание железобетонный довод: если нам придется фотографироваться, мы должны выглядеть как стильный бенд. Я угадал. Костюмы смотрелись на всех троих отлично, хотя Эстер настаивала на том, чтобы укоротить брюки Элвина. Его ноги не были такими длинными, как у Мани, но сам парень заявил, что «этот недостаток компенсирует его задница». Указывать, что «этот недостаток» компенсируют многие части его тела, я не стал. Платье село на Эстер так, словно ей пошили его в ателье по снятым меркам. Она удивилась, откуда я узнал размер. Но я решил не напоминать о том, что она переодевалась на заднем сиденье моей машины и что я шнуровал ее ботинки, а потом провел немало времени, вспоминая ее чудную фигуру.

– Ты всегда внимателен, Бенни Ламент, – похвалила меня Эстер так, как будто привыкла к невниманию.

И я пообещал себе: при первой же возможности я покажу ей, каким хорошим учеником был на самом деле. Ли Отис тоже сделал Эстер подарок.

– Надеюсь, тебе их тоже захочется надеть, – сказал он. – Они подходят к этому платью.

В коробочке лежала пара серег – черные жемчужины на маленьких серебряных петельках.

– Они показались мне похожими на серьги, в которых твоя мать на фотографии, – признался паренек. – Конечно, это не настоящий жемчуг… Ее-то серьги наверняка были настоящими… Но все равно они красивые.

Эстер вставила их в уши и покачала головой – сережки заплясали на фоне ее шелковистой кожи. Блеск жемчужин был такой же, как и блеск ее тщательно уложенных кудрей.

– Мне нравятся! – Эстер поцеловала брата в лоб, оставив на нем след губной помады. – И они напомнили мне, что надо взять с собой фотографию. – Сунув ноги в новые туфли и подхватив свое старое пальто, Эстер прошла в комнату, которую делила с Ли Отисом.

Мы все замерли в ожидании. Мани – с вином в руках, Элвин – придерживая дверь. Но Эстер не появилась.

– Сестричка, – окликнул ее Мани. – Давай быстрее, женщина!

– Бенни? – позвала меня Эстер. – Ты можешь зайти сюда на минутку?

Ее голос прозвучал странно, и братья дружно вздохнули.