– Разрешение получим в среду, поженимся в четверг? – спросил я Эстер.

К числу вещей, вызывавших у меня в последнее время тошноту, свадьба с Эстер не относилась. Этот вопрос был решенным, хотя я никогда не планировал на ком-либо жениться. Я был яростным противником

брачных оков… И вот, пожалуйста, я без малейших сомнений включал женитьбу в планы грядущей недели. Эстер слабо кивнула, лишь поведя головой, и шлепнула Мани рукой, прося его вручить свои подарки. Мани и Элвин успели заглянуть в отдел грампластинок в универмаге «Хадсон» и совершили покупку века – коллекцию записей постановок Метрополитен-оперы 1930-х годов. В числе певиц значилась и Мод Александер – в двух треках она солировала.

– И не так уж это дорого стоило, – заявил, просияв, Элвин. – А еще мы обнаружили там кучу записей с именем Бенни. Мы купили для вас сингл Иззи Маккуина, Бенни, – «Не могу вырвать тебя из сердца». Честно говоря, я его не слышал. В том отделе были еще книги. И мы купили тебе, Ли Отис, новую – взамен той, у которой оторвалась обложка. У этой более толстый переплет с золотым обрезом, – не в силах удержаться от комментариев, пробубнил Элвин, пока мы разворачивали подарки.

Взгляд ошеломленной Эстер застыл на имени матери. А мне и в голову не пришло поискать пластинки с записями Мод. Эстер прижала руку к губам, не давая им задрожать, и все затихли. Даже Элвин, чей энтузиазм превратился в шмыганье носом.

– А мы можем ее послушать прямо сейчас? – спросил он.

– Где? – прошептала Эстер. – У нас же нет проигрывателя. А все магазины закрыты.

– Мы могли бы прогуляться до студии, – предложил Ли Отис. – Я еще думаю позвонить маме с папой и поздравить их с Рождеством.

Мне не хотелось беспокоить Горди и его семейство. Они заслужили один день тишины и спокойствия, но других вариантов у нас не было.

– Готов биться об заклад, что бар напротив закусочной на 12-й улице работает, – вмешался Мани. – Там точно есть таксофон. И проигрыватель, скорее всего, тоже. А я бы не отказался выпить пивка.

Мы погрузились в машину и покатили к забегаловке на 12-й улице. Мани оказался прав. Бар работал, но в три часа пополудни в Рождественский праздник в нем не было никого, кроме усатого бармена (и, по-видимому, хозяина заведения) в очках с бифокальными стеклами, который поприветствовал нас поздравлением «С Рождеством» и явно обрадовался компании. Ли Отис, Элвин и Мани бросились к таксофону, стоявшему в конце коридора между уборными, а мы с Эстер сели в баре и заказали каждому по напитку. Когда бармен поставил на стойку перед Эстер вишневую колу, она поинтересовалась, нет ли в баре проигрывателя. Музыкальный автомат стоял у задней стены, но давно не издавал ни звука.

– Гм… есть. У меня в кабинете, наряду с радио. Мне нравятся старые вещи. Автомат мне порядком поднадоел. Одни и те же песни. Иногда я включаю музыку через динамик, когда в баре малолюдно или перед закрытием. А что вы хотите послушать?

С нервной улыбкой Эстер передала бармену-хозяину пластинку и назвала трек. Приподняв подбородок, тот взглянул на нее сквозь нижнюю часть своих очков:

– Не то, что я обычно слушаю, но неплохой выбор на Рождество.

Закончив разливать другие напитки, он поставил их перед нами на стойке, а через несколько минут из динамика над баром послышался хлопок, а за ним потрескивание иглы, побежавшей по дорожке. Акустическая система походила на установку громкой связи в спортзале, но слышно было довольно хорошо.

Музыка имела привкус тридцатых годов; качество записи тоже соответствовало этому периоду. Темп был ускоренным, а все певцы демонстрировали одинаковую манеру пения – их голоса звучали глубоко и пронзительно.