– Что закончилось? – спросила Эстер тихим, ровным голосом без эмоций.

– Все как в вашей песне, – ответил Сэл. – В песне о Пандоре. Мне она очень понравилась. Как вы там пели? Тайна раскрыта. Теперь всем все известно. Александер знает, что я в курсе. Все знают. Вы под моей защитой. Вы оба. Так что все закончилось.

Я покачал головой. Не закончилось! Все только начиналось. Недостающий палец запульсировал, а ладонь Эстер, зажатая в моей руке, напряглась.

– Ступайте уже, – прогнал нас Сэл. – Увидимся завтра. На концерте.

Наверх нас сопроводили два Тони. Элроя в лифте уже не было. На дежурство заступил его сменщик, и он упорно отводил глаза от всех нас. На манжете правого рукава Жердяя краснели капельки крови. Когда я указал ему на это, Жердяй пожал плечами и скрестил руки, чтобы скрыть кровь, а глаза поднял к потолку. До нашего этажа мы поднялись молча.

– Ты теперь с нами, Бенни. Все будет хорошо. Вот увидишь, – сказал Тони-толстяк, когда за нами четырьмя закрылась дверь и лифт уехал вниз.

Длинный коридор был безлюден. Но я не ощущал ни спокойствия, ни уверенности в этой тишине.

– Теперь все знают, что ты под защитой Сэла, – снова заверил меня Тони, но, судя по его постоянным напоминаниям, сам он тоже не был в этом убежден.

– Все прекрасно знали, кто я, и прежде. А пальца у меня больше нет, – возразил я, отбив у Толстяка охоту повторять свою сомнительную мантру.

– Хотите, мы подождем здесь немного? – спросил он, когда мы подошли к двери нашего номера.

– А это нужно, Тони? – тихо спросил я.

– Не-а. Не нужно, – успокоил меня Толстяк, но не ушел, а вместе с Жердяем прислонился к стене, дожидаясь, когда Эстер достанет из сумочки ключ.

Она отперла номер и широко распахнула дверь.

– Спокойной ночи, Эстер, – мягко произнес Жердяй.

– Спокойной ночи, – ответила она, залетев внутрь.

– Ты ее пугаешь, – прошипел я.

– Давай, парень, заходи, – извиняющимся тоном поторопил меня Толстяк. – Как только ты закроешь за собой дверь, мы уйдем. Уважь нас. Эта пара недель выдалась странной.

Я зашел в номер и захлопнул дверь. Эстер сидела на краю кровати – спина прямая, как стержень, но туфли сброшены. А вот стеклянная маска с ее лица не исчезла, и, ощутив потребность в паузе, я прошел в ванную. Меня поприветствовало мое отражение, и я тут же отвернулся. Опершись на бортик ванной, я взял стакан, который оставил у раковины, и подставил его под струю воды. На поверхность вынырнул палец – с аккуратным ногтем и бледной кожей, отрубленный чуть ниже верхнего сустава. Стакан выскользнул из моих рук.

– Сукин сын! – взревел я и уставился на отвратительный обрубок.

Он изогнулся посреди осколков, словно подзывая меня к себе. На долю секунды я даже подумал, что кто-то вернул мне мой палец.

– Бенни? – резко ворвался голос Эстер.

«Закрыться!» – Я с облегчением обнаружил, что запер дверь.

– Бенни? Ты в порядке?

– В полном, Бейби Рут. Я просто уронил стакан. Не заходи. Я не хочу, чтобы ты порезала свои ножки.

Это был палец белого мужчины – большой и усеянный старческими крапинками. Отрезанный безымянный палец. Почти как мой. Но, черт возьми, это точно не мой. Схватив тряпку, я выудил его из стеклянных осколков, кинул в унитаз, закрыл крышку и спустил, затем бросил тряпку и остатки стекла в мусорную корзину. Крови на полу не было, кровавых подтеков в ванной тоже. И никаких больше сюрпризов я не заметил. Я рывком распахнул дверь, напугав Эстер.