– Но вы подарили нам целых три песни! – воскликнул Элвин.

Я наиграл им «Берегись» – песню, которую написал воскресным вечером и из-за которой не пришел в «Шимми». И когда Эстер ее запела, на моем лбу проступил холодный пот. Мы начали ее совсем низко, а к бриджу Эстер уже голосила во всю мощь, а я полустоял, не в силах усидеть на месте. Отец тоже стоял, прижимая руки к сердцу так, словно «Янкис» выиграли Мировую серию.

Мы также поработали над песней в стиле Бадди Холли под названием «Крошка». От нее не замирало сердце, как от «Берегись», и она не звучала столь дерзко, как «Мне не нужен ни один парень», но эти недостатки вполне компенсировались продолжительной басовой партией, ритмом рокабилли и красивым бриджем. И Эстер исполнила ее блестяще. Она все песни исполнила блестяще.

– Я попросила мистера Ламента стать моим… нашим менеджером, – призналась она, обводя глазами братьев.

– Да что ты говоришь? И когда ты собиралась узнать мое мнение по этому поводу? – спросил Мани.

– Я спрашиваю твое мнение сейчас. У меня не было уверенности, что он… придет сюда снова. – Эстер бросила на меня взгляд, в котором явственно читалось: вы не прощены еще до конца.

– Я руководитель группы «Майнфилд», – ткнул себя пальцем в худосочную грудь Мани.

Элвин вздохнул, а Ли Отис даже не шелохнулся.

– Вот и хорошо, – сказал я. – Потому что мне не хочется быть вашим менеджером.

– Почему? – поспешил присесть Элвин, после того как Мани на него замахнулся.

– Я композитор-песенник. Продюсер. У меня нет охоты нянчиться с детьми.

– Думаете, вы слишком хороши для нас? Думаете, мы в вас нуждаемся? – прошипел Мани.

Я ответил ему равнодушным взглядом.

– Заткнись, Мани. Ты же знаешь, что это не так, – рассмеялся Элвин. – Парень, который так играет, может называть меня дитем, когда ему вздумается.

– У меня нет ни малейшего желания заставлять людей делать то, что им не хочется, – обратился я к Мани. – Вы хотите руководить этой группой? Отлично! Я с вами спорить не стану. Повторяю: я не заинтересован быть вашим менеджером.

– А что с этими песнями? – очертил Мани круг пальцем в воздухе, намекая на плоды нашей совместной работы за последние несколько часов.

– Придется провести энное количество времени в студии грамзаписи. Мы запишем их. Сделаем семплер трех песен. Я обеспечу им ротацию в эфире. Все, чего я хочу, – упоминание моего имени как автора и небольшую долю вашего гонорара за все три песни. Будет у них успех – и я преуспею. Нет – так нет.

– Значит, денег за сочинение этих песен вы с нас не возьмете? – уточнил Мани.

– Нет.

– Но становиться нашим руководителем вы не желаете? – спросил Элвин.

– Нет.

– А почем нынче студийное время? – спросил Мани; в его голосе звучало недоверие.

– Видите ли… у нас нет лишних денег, – не смолчал Элвин.

Эстер не проронила ни слова.

– Бенни… я позвоню Джерри, – подал голос из угла подсобки отец.

– Джерри? – переспросил Мани.

– Джерри Векслеру. Из «Атлантик Рекордз». Он все устроит, – сказал отец.

– «Атлантик»? – присвистнул Элвин. – Черт, Мани, «Атлантик»?

– И во сколько нам все это встанет? Сколько Джерри Векслер из «Атлантика» возьмет с Мани Майна из Гарлема? – За воинственностью Мани послышалась надежда, и мне захотелось, чтобы отец не подавал ее ребятам, а, наоборот, снизил градус их ожиданий.