|
– У нас здесь случаются убийства, – сказала она. – В самом деле? – Этим летом было одно. Старик из Раскина. Это прямо по соседству. Я его не знала, но он дружил с соседской сестрой. Забыла, как его звали. – И его убили? – Порезали на куски прямо в собственной гостиной. Его нашли почти через неделю. – А что же соседи? Они не заметили его отсутствия? Анни Мари пожала плечами, словно самое главное – об убийстве и человеческом одиночестве – рассказано и больше расспрашивать не о чем. Но Элен настаивала. – Мне кажется это странным, – сказала она. Анни Мари включила наполненный чайник. – Бывает и так, – произнесла она, застыв. – Я не говорю, что этого не было, я просто… – Ему глаза выкололи, – сказала Анни Мари, прежде чем Элен снова выразила сомнение. Элен содрогнулась. – Нет, – беззвучно прошептала она. – Это правда, – сказала Анни Мари. – И это не все, что с ним произвели. – Она для эффекта сделала паузу, затем продолжила: – Вы думаете, кто же способен на такое? Правда ведь? Думаете? Элен кивнула. Она именно об этом и думала. – Хотя бы виновного нашли? Анни Мари хмыкнула с пренебрежением. – Полиции наплевать, что здесь творится. Они стараются насколько возможно держаться подальше от этого места. Когда они вправду патрулируют, они забирают детей, которые напились, и тому подобное. Видите ли, они боятся. Вот почему и держатся в стороне. – Боятся убийцы? – Может быть, – ответила Анни Мари. – Опять же, у него есть крюк. – Крюк? – У человека, что это сделал. У него есть крюк, как у Джека Жнеца. Элен не разбиралась в убийствах, но была уверена: то, что делал своим крюком Жнец, вовсе не заслуживает похвалы. Однако подвергать сомнению правдоподобие истории Анни Мари казалось занятием неблагодарным, хотя про себя Элен размышляла, что из этого – выколотые глаза, гниющее в квартире тело, крюк – прибавлено для полноты сюжета. Даже самые добросовестные рассказчики изредка испытывают искушение что то приукрасить. Анни Мари налила себе еще чашку чаю и потянулась к чашке Элен. – Нет, спасибо, – сказала та. – Я действительно пойду. – Вы замужем? – спросила Анни Мари неожиданно. – Да. За лектором из университета. – Как его зовут? – Тревор. Анни Мари положила себе в чашку две полные ложки сахару. – Вы вернетесь? – спросила она. – Да. Надеюсь. На этой неделе. Я хочу сделать несколько снимков в доме, что на другом конце двора. – Хорошо. Заходите. – Зайду. И спасибо вам за помощь. – Тогда отлично, – ответила Анни Мари. – Вы должны рассказать кое кому, так ведь? * * * – По видимому, у человека вместо руки крюк. Тревор оторвал взгляд от своей тарелки с tagliatelle con proscuitto. – Прости, как?.. Элен изо всех сил старалась пересказать историю, не окрашивая рассказ субъективными чувствами. Ее интересовало, что из этого сотворит Тревор. Но если она хоть как то выразит собственную заинтересованность, Тревор в силу своего скверного характера инстинктивно займет противоположную позицию. – У него есть крюк, – ровным голосом повторила она. Тревор положил вилку и потянул себя за нос, пофыркивая. – Ничего об этом не читал, – сказал он. – Ты не заглядываешь в местные газеты, – возразила Элен. – Никто не заглядывает. Может, этого никогда не делает ни один представитель нации. – Пожилой Человек Убит Маньяком с Рукой Крюком, – произнес Тревор, смакуя гиперболу. |
