– Учти, на моих уроках это заявление не пройдёт, – совершенно не впечатлившись её воинственным видом, посулил Эсканор. – Но, всё-таки, о чём ты хотела поговорить?

– Я… – весь запал с девочки, как ветром сдуло, – о нас… – кое-как выдавила она, собираясь с духом. – Понимаешь… ну… Только не обижайся, хорошо? Я понимаю, что это прозвучит… – Вилл запнулась, с ужасом осознав, что понятия не имеет, как это теперь прозвучит. В том смысле, что она только что узнала, что её парень времени даже на сон найти не может, а не её избегает, развлекаясь где-то в одиночестве.

– Судя по тому, каким трогательно-беспомощным стало твоё милое личико и вот этому вот огоньку стыдливого страха в глазах, ты только хотела сказать что-то очень пошленькое, – мечтательно любуясь видом, промурлыкал Фобос.

– Неправда!

– Значит, бестактное. Бестактность чего ты поняла только что, – убеждённо констатировал мужчина.

– Очень умный, да? – втянула голову в плечи школьница, чувствуя, как пылают уши.

– За это ты меня и любишь, – чарующе улыбнулся этот сероглазый нахал.

– Вот ещё… я люблю тебя не за это, если хочешь знать, – уже поняв, что её в любом случае засмущают, сделала робкую попытку посопротивляться стражница.

– О! Так тебе всё-таки нравятся мои злодейства и сумасбродные выходки? Я тронут. Я всегда знал, что мы дойдём до этого, дорогая!

– Прекрати уже, а? – зыркнула на него из-под чёлки ссутулившаяся девушка. – Я понимаю, что ты хочешь обратить всё в шутку, но… – закончить мысль Вэндом не успела, потому как руки правителя половины Меридиана твёрдо, но при этом нежно легли ей на плечи.

– Просто расскажи мне всё, как есть. Даже если ты сейчас думаешь, что то, с чем ты пришла, не заслуживало внимания, всё равно расскажи. Хуже от этого не будет, а вот от держания в себе – очень может быть.

– Это плохая идея, – ещё сильнее покраснев, попыталась дать заднюю Вилл.

– Я же – злодей, забыла? – усмехнулся чародей. – Плохие идеи – мой профиль, – его руки в одно мгновение переместились к ней на талию и Вэндом не успела даже моргнуть, как обнаружила себя сидящей у Фобоса на коленях. – Давай, не зажимайся. После того, как ты видела меня в женских тапочках с помпоном, ты вообще не имеешь права испытывать хоть какой-то стыд в моём отношении, а будешь вредничать – вспомню о твоём прозвище.

Угроза была не настолько страшной, как, очевидно, думал Эсканор, но признаваться в этом Вилл не собиралась, к тому же… От слов парня стало так приятно и хорошо… пусть и немного стыдно, но это было именно то, чего она хотела и уже не получалось думать ни о чём другом, кроме того, что они сейчас наедине и никто их не увидит… Стражница отчаянно замотала головой, прогоняя глупые и совершенно неуместные мысли. И чтобы не дать магу озвучить ничего из того, что он подумал об этом жесте, девушка, сама плохо осознавая, что делает, начала рассказывать.

И рассказала…

Всё-всё…

Все мысли, за которые ей теперь было до чёртиков неловко, но которые не получалось заткнуть, едва начав рассказа, а потом… потом стало поздно метаться… и что-то недоговаривать.

– Ну что ж… – задумчиво обронил Фобос, когда у рыжей школьницы кончились слова, – это случилось немного раньше, чем я ожидал, но в этом есть и хорошая сторона… – и многозначительно замолчал, беспардонно провоцируя приступ любопытства.

– Какая? – честно продержавшись почти минуту, всё-таки сдалась Вилл.

– Ничего предосудительного в моём поведении не было, – руки парня крепче обхватили её за левый бок, плотнее прижимая к его груди.