– А где она, кстати? – донеслось откуда-то из глубины квартиры.

– В нижнем ящике комода. Там, где она и должна быть. Когда ты уже научишься наводить у себя в комнате порядок?

– Моя комната – мои правила! Зачем, скажи мне, ты снова наводила у меня порядок? Теперь я не могу ничего найти!

– Затем, что за твоим «порядком» прячутся горы мусора и сэндвич месячной свежести! – при озвученных фактах у меня в ушах чётко прозвучала фраза: «Чего сложного убраться?», сопровождаемая беспечным пожатием плеч одной личности… Ну-ну. – И не ворчи, Хрусик-Шмусик-Мусипусик!

– Мам, я же просила не называть меня так! – в дверь резко влетела сама виновница торжества и, увидев меня, с ужасом покраснела.

Я ей просто улыбнулся. Тепло и нежно. Внутренне просто тая от открывшихся перспектив. «Хрусик-Шмусик-Мусипусик»…. о, да! Теперь «кто-то» будет очень… очень страдать! Я уж постараюсь.

Видимо, что-то такое разглядев в моей улыбке или глазах, Вилл съёжилась и бочком-бочком покинула кухню, на прощание одарив ТАКИМ умоляющим взглядом… Я начинаю обожать это прозвище, ещё ни разу его не использовав!

Когда Вилл собрала сумку и еду, то в подъезд вышла слегка пришибленная какая-то. Я уже успел к тому времени серьёзно поговорить со Сьюзен и выяснил, что, по крайней мере, у Коллинза есть стабильность, а у меня сплошные неприятности и вообще – планы по захвату власти. Напоследок, поддавшись идее улучшить жизнь Сьюзен и придать Коллинзу мотивации, попросил женщину сфотографироваться со мной на кухне. Нет, без обнимашек, но так, чтобы мужчина, претендующий на отношения, мог приревновать и проявить чуть больше мужественности в борьбе. Не факт, что поможет… видел я его. Но мне это ничего не стоит.

И только на улице, вновь увидев надутое лицо Вилл, я не смог больше сдерживать гложущее меня веселье:

– Ты хочешь меня о чём-то спросить, Хрусик-Шмусик-Мусипусик? – с серьёзным лицом переспросил я, через секунду зашедшись в безудержном надрывном смехе.

– Ты целовал мою маму, Фобос! – гневно повысила голос Вилл, уставившись на меня своим самым злобным взглядом, пока её волосы поднялись вверх от электрического разряда. От данного зрелища я ещё больше зашелся в смехе, хотя что-то всё-таки испуганно дёрнулось внутри.

– Скажи это ещё громче, Хрусик-Шмусик-Мусипусик, твои подружки ещё не слышали.

– Никому ни слова! – тоненько пискнула Вилл и, не совладав с чувствами, дёрнула меня за рукав. – И прекрати меня так называть!

И снова состроила это умильно-гневно-надутое выражение лица, что только больше подняло мне настроение. Да-да, это не умиляющаяся улыбка, это злорадная! На что бы она там больше ни была похожа…

– Как скажешь… Мой маленький, милый Хрусик-Шмусик-Мусипусик.

– Рр-р-р!!!

Спустя двадцать минут мы уже вновь были в магазине, Вилл страшно дулась и старалась держаться подальше от меня, глядя куда угодно, кроме моего счастливого лица. А я просто наслаждался этим видом, приводя в замешательство и тревогу остальных стражниц и в непонимание – своих «прихвостней». Несмотря на подтрунивание почти всю дорогу, при своих я «страшные» тайны Рыжика не раскрыл, всем видом изображая примерного и законопослушного гражданина. Так что дулись на меня хоть и оправданно, но без реальной злобы.

Встреча проходила в одной комнате на втором этаже магазина, по совместительству – квартире владельца, которая тоже загадочным образом вдруг стала маленькой и тесной. Пришло время распределения обязанностей и разработки плана. В процессе ожидания всех стражниц я успел кратко обрисовать ситуацию Рейтару и всем остальным, потому вводного курса уже не требовалось.

– Ну ладно.