— Из-под Екатеринбурга, — совершенно честно ответил я. Просто не стал упоминать, что из родовых земель Демидовых.

— А чего только третий круг до сих пор? — спросил заведующий, быстро завершив трапезу. — Обычно новички уже с четвёртым приходят, ну или с третьим на подходе к четвёртому на худой конец. Давно, правда, такого зверя в поле зрения не попадалось.

— Семья бедная, — пожал я плечами. — На всём экономили, практики мало было.

— Для человека из бедной семьи ты слишком неуверенно ел суп с чечевицей и овощное рагу, — с недоверием в голосе сказал он.

— Просто мама готовила гораздо лучше из простых продуктов, — соврал я, не моргнув, никто не должен знать, что я из известного на всю страну княжеского рода.

— Тогда понятно, — ухмыльнулся Михаил Иванович. — Пошли дальше работать. Новеньких больше нет, а лечить есть кого.

После наблюдения за моими успехами и откровений за столом, его отношение ко мне стало намного теплее, что ли. Михаил Иванович вместе со мной отправился обходить самых сложных пациентов, поручал мне самостоятельно устанавливать диагноз, не заглядывая в историю болезни, а потом приступать к лечению.

За этим процессом он следил особенно внимательно, при необходимости корректируя и наставляя. Сегодня я спускался вниз уставшим и довольным и от своих успехов, и от процесса обучения. Даже уходить не хотелось, но завершение трудового дня было не моей инициативой.

— Так, сегодня ты опять какой-то довольный, но как-то по-другому, — сказал Герасимов. — Как потрудился?

— Замечательно, — сказал я и улыбнулся ещё шире. — Жаль, что всё закончилось.

— Ага, вот Михаил Иванович — свой человек, не то, что этот увалень из пульмонологии, — усмехнулся Анатолий Фёдорович и покачал головой. — Ему порой его мнимую корону хочется прямо в голову молотом вколотить. И главное, вся важность на пустом месте, даже не знаю, почему его до сих пор держат. Хотя почему, знаю, конечно. Связи у него наверху хорошие чересчур, поэтому я часто себя и сдерживаю, чтобы не вмазать как следует.

— Да уж, — хмыкнул я, вспоминая вчерашний бурный день.

— Слушай, Вань, — начал Герасимов. — Нам позвонили, что скоро много раненых подвезут. Я уже хотел тебя домой отпустить, может, подсобишь?

Ого! Мне уже не приказывают, а просят, это дорогого стоит. Так скоро, глядишь, и совсем за своего сойду.

— Конечно, Анатолий Фёдорович, — улыбнулся я. — Меня семья дома не ждёт по лавкам, никуда не опаздываю.

— Вот и молодец! — улыбнулся мой наставник, звонко хлопнул по плечу и подмигнул. — Уже слышу вой сирен, погнали, студент! Ноги и руки сами к телу не приделаются!

Глава 23

Мы как раз вышли в приёмное отделение, когда двери входной группы распахнулись и сотрудники скорой помощи ввезли первую каталку с воющим от боли бойцом — типичная ситуация для госпиталя рядом с аномалией. Правая нога у него представляла собой культю выше колена, обмотанную кучей бинтов. Похоже, что под бинтами находится ещё и какой-то предмет одежды. Кроме этого у него отсутствовал ещё и правый рукав, повязки так же массивно были наложены на плечо, но рука оставалась действующей. Завывая и крича проклятия, он мотал в воздухе культёй бедра и правой рукой, сжимая кулак до побеления костяшек.

— Сюда его! — крикнул санитарам Герасимов и побежал в сторону манипуляционной, махнув и мне рукой.

Я побежал вслед за ним. Позади слышались всё новые голоса, стоны, нецензурные тирады и скрип колёс каталок. В некотором роде я был прав, когда говорил отцу, что здесь меня ждет лучшая практика и освоение своих магических сил, но видеть все это все так же было непросто.