— Как звать-то тебя?

— Дариной.

— А малого?

— Меня… Славутой кличут, — поднял на князя заплаканные глаза хлопчик.

Князь задумался. Что делать с детками малыми? Оставить здесь — погибнут непременно…

— Со мной поедете? — спросил их.

— Поедем — смело ответил Славута. — Если только коней дашь…

Так Дарина и Славута попали на княжий двор. Поселили их у бездетной кухарки князя, пускай, мол, к работе приучаются. И стал бы дворовым человеком — поваром, конюхом или, в лучшем случае, гриднем. Но судьба уготовила ему иной путь.

Тут Кузьмище умолк, протянул заросшую черными волосами руку к корчаге и налил кружку кваса… Выпил, крякнул, утёрся кулаком. Никто из слушателей, а слушали все, кто сидел поблизости, не шелохнулся. Интересно рассказывал старый!.. Даже Самуил недвижно сидел задумчиво.

— И судьбой этой стал наш князь Святослав, тогда ещё — малолетний отрок, как и Славута, — продолжал дальше гридень._ А произошло такое. Славута сызмалу любил петь и играть на сопилке, на бубне и гуслях. Дедушка, сказывал, его научил. И как сопилки вырезать показал. Вот однажды за городскими валами, под горою, срезал малец веточку калины, сел под кустом и стал мастерить дудку. И не заметил, как подошёл к нему чернявый хлопчик в богатой одежде: шёлковой рубашке, бархатных штанах да в красных сапожках на серебряных подковках. В руках у него — небольшой, но умелыми мастерами князя сделанный лук, а за спиной

— тул со стрелами.

— Как тебя звать? — спросил чернявый, как оказалось потом, княжич.

— Славутой.

— А меня — Святославом… Ты что тут делаешь?

— Сопилку. Разве не видишь?

— И ты умеешь играть на ней?

— Умею.

— А ну-ка, сыграй!

Маленький мастер не спеша закончил сопилку, приложил её к губам и заиграл.

Княжич стоял, как зачарованный. Глаза блестели.

— А ну, дай-ка мне!

Славута протянул дудочку. Княжич надул щеки, подул, но послышалось лишь тихое шипение.

— Да она же не играет!

— Надо дуть умеючи.

— А ты научи!

Славута показал, как следует поджимать язык, как складывать губы и дуть, когда прижимать пальцами и открывать дырочки. Княжич оказался сообразительным хлопчиком и скоро у него начало получаться. Не песня, конечно, не музыка, а протяжный тихий свист, который изменялся, когда он закрывал или открывал дырочки.

Святослав обрадовался.

— Давай меняться! Я тебе лук — а ты мне сопилку!

Славута пожал плечами.

— Бери так. Я себе, когда захочу, ещё сделаю.

Но княжич был гордым.

— За так не хочу. Бери взамен лук!

Славута немного поколебался и взял. Глаза его тоже заблестели, как и у княжича. Оба остались несказанно довольны обменом.

Но вдруг из кустов вынырнул гридень, приставленный приглядывать и заботиться о княжиче. Он запыхался и выглядел встревоженно.

— Княжич, я с ног сбился, тебя разыскивая! Княгиня плачет, князь гневается — пропал сынок ненаглядный! А ты тут… с каким-то смердом! Что вы тут с ним делаете?

— Это не смерд, а Славута, — ответил Святослав и насупился. — Он так дивно на сопилке играет!

— На сопилке? Ишь чего!.. А лук твой где? Так этот белобрысый тать, значит, выманил его у тебя? — И выхватил из рук оторопелого Славуты игрушечный лук княжича.

— Не смей! — крикнул Святослав. — Мы честно с ним поменялись!

Но гридень и слушать ничего не хотел, схватил Славуту за воротник, а княжича за руку и потянул за собой.