Но гридень и слушать ничего не хотел, схватил Славуту за воротник, а княжича за руку и потянул за собой. Перед хоромами, в окружении встревоженной челяди, стояли князь и княгиня. Увидев сына, княгиня заплакала, прижала к себе, поцеловала в голову.

— Ну, куда же ты надолго задевался, чадо моё! Я думала, что тебя уже и на свете нет! Разве так можно?..

— А всё этот смердёныш виноват, — сказал гридень и, продолжая держать Славуту за ворот, поставил перед князем. — Вывел из детинца княжича, залучил на гору в кусты и выманил у него лук…

— Неправда! — вывернулся из объятий матери Святослав. — Я сам туда вышел и встретил там Славуту. Он сделал сопилку и так красиво играл на ней! Вот я и поменялся с ним — дал ему лук, а он мне сопилку… Не обижайте его! Он ни в чём не повинен!

Князь Всеволод приказал гридню отпустить хлопчика.

— Ты и вправду умеешь играть? — спросил, присев перед ним.

— Умею, — сквозь слезы ответил Славута.

— Ну-ка, сыграй.

Тот несмело взял у княжича сопилку и начал играть. Сначала у него ничего не получалось, как знать — чего можно ждать ему, безродному, от грозного князя: милости или кары. Из сопилки вырывались неуверенные, отрывистые звуки. Но вот они окрепли, стали ясными, нежными и поплыли по всему подворью, привлекая к себе людей. Из гридницы высыпали гридни, из конюшен — конюхи, из кухни — кухарки с дворовыми девушками. Всем интересно — кто так хорошо играет?

Князь поднялся и долго вместе со всеми слушал Славуту. А когда тот закончил, спросил:

— А на гуслях тоже умеешь? И песни играть умеешь?

— Могу и на гуслях, и песни — тоже…

Князь велел принести гусли.

Малец прошёлся пальцами по струнам — и они вдруг ожили, задрожали, зазвенели, запели лебедями, зарокотали, как живые. А звонкий детский голос завёл:

Князь так и подался вперёд. Он любил песни, сам пел. Но услышать от малыша именно эту, самую любимую, которую сложил прославленный Боян!.. Такого не ожидал…

Песня рассказывала о походе русичей на половцев, о победной битве в далёком поле за Сулою, о возвращении победителей в Киев. А им навстречу выходили люди, поздравляли, плакали от радости, что защитили от изуверов, которые огнём и мечом разоряли Русскую землю. Звонили над Киевом во все колокола, и их чистые звуки плыли и плыли в голубом небе, прославляя князя и его дружину…

Когда песня затихла и Славута, опустив руки, потупил глаза, князь подошёл, погладил его по голове и спросил:

— Знаешь ли ты, чью песню пел?

— Дедусь говорил — Боянову… А разве не так?

— Боянову, сынок, Боянову… А Боян, чтобы ты знал, был певцом моего прадеда Ярослава, деда Святослава и отца Олега… И при мне он ещё жил, но помер, когда мне исполнилось столько лет, как тебе сейчас… Какой это волшебный, как говорят, был певец! Таких теперь нет!

— Я хочу стать таким, как он, — сказал Славута.

— Ты? — князь задумался, а потом обратился к княгине: — А что, княгиня, возьмём этого отрока нашему Святославу до пары, для поощрения?.. Пусть вместе живут, вместе обучаются… Там видно станет, что из этого выйдет. Думаю, Святославу нужен такой товарищ… А если не товарищ, то хотя бы примерный хлопчик рядом… Как ты думаешь?..

Пока княгиня размышляла, Святослав радостно закричал:

— Возьмём его, отче, возьмём! Он научит меня играть на сопилке да на гуслях, а я его — стрелять из лука! Так хорошо нам будет всегда, ежели вдвоём!

Князь засмеялся.

— Так тому и быть!

Вот с того дня Славута и не разлучается со Святославом.