— Точно! — реалист снова заулыбался. — Он о вас часто говорит.

Раньше Митя бы не сомневался — ничего хорошего Ингвар о нем сказать не мог, но теперь их отношения из откровенно враждебных превратились в… странные. Ингвар перестал на него фырчать, как позабытый на печке чайник, а иногда Митя ловил на себе его задумчивый, и словно чего-то ожидающий взгляд. Самому Мите по-прежнему было все равно: есть младший Штольц, нет его, если бы не автоматон! Точнее, автоматоны, его и Зиночки Шабельской. Изувеченные в ходе расследования паровые кони застыли в стойлах старой конюшни и ждали. Невесть чего. Ингвар ничего с ними не делал. Митя ни о чем не просил. Зиночка не появлялась. И если сразу после набега их общее бездействие можно было списать на царящий в городе беспорядок, то теперь, когда все последствия устранены, надо что-то решать.

— Это ведь вы дрались с варягами возле женской гимназии? — реалист покосился на Митю с любопытством.

— Я помогал княжичу Урусову. — сдержанно ответил Митя.

— Который истребил команду целого драккара? — скрипучим от сарказма голосом сказал Гирш. — Урусов — Симарглыч, будь дело в лесу, я бы, может, еще и поверил! Но нам рассказывали о возможностях Кровной знати, а я, к вашему сведению, неплохо учусь, хоть ваш государь и считает, что не имею на это права.

— Он и ваш государь. — настороженно ответил Митя.

— Мой государь не сказал бы, что я от рождения не заслуживаю быть чем-то большим, чем сапожник! Как бы ни старался! — с горечью ответил Гирш.

— Знаете, что? — примирительным тоном вмешался реалист. — А давайте, вы придете к нам завтра на собрание молодежного кружка? Вы хоть из самых реакционных слоев общества — а на Лаппо-Данилевского совсем не похожи! Ну и девушек защищали. Будет здорово с вами поспорить!

— О чем? — вырвалось у ошеломленного Мити.

— Обо всем! — решительно объявил будущую программу реалист, когда они свернули на Тюремную площадь. — Приходите часам к шести, — пригласил реалист, останавливаясь у ворот Митиного особняка.

— Куда? — вздернул бровь Митя.

— Тьфу, я ж так и не представился! — нимало не смутившись, рассмеялся реалист. — Я — Христо Тодоров, у моего отца мелочная лавочка на Полицейской. Так и называется — «Тодорова лавка». А квартира — над ней. Приходите, — и протянул руку для пожатия.

«А вот и мелкий лавочник.» — Митя на мгновение замер, глядя на эту руку. Но светский человек или не допустит, чтобы лавочник лез к нему с рукопожатиями, как равный, или если уж случилось такое, выйдет из ситуации с честью.

Митя протянутую руку — пожал! Перевел взгляд на Гирша.

— Да ладно, не буду вас мучить, — криво усмехнулся тот. — Ингвару поклон передавайте, — и коротко поклонился. Получается, вовсе не Мите, а для передачи Ингвару.

Митя смотрел, как они уходят и еще успел услышать сквозь уличный шум тихие злые слова:

— С ума сошел, на кружок полицейского сынка приглашать?

— Так интересно же: такой фрукт, когда еще познакомиться получится! Да и разве мы делаем что-то незаконное?

— В этой стране скоро все будет незаконное — даже улицу переходить! Так каждый по своей стороне гулять и станем, — буркнул в ответ Гирш и оба скрылись за углом.

«Интересно им. Поздравляю вас, Дмитрий Аркадьевич! — глядя вслед, растерянно подумал Митя. — Сапожник вас оскорбил со всем светским изяществом, а лавочник пригласил в какой-то кружок, кажется, в роли цирковой обезьянки!»

Глава 11.