«И это я знаю», — Мите пришлось сделать усилие, чтоб удержаться и не кивнуть.

— Вскоре отец ждет его к себе. Он как раз вошел с бельгийцами в долю.

— Своевременно! — протянул Митя.

— Всего лишь расчет и предвиденье! — нагло ухмыльнулся в ответ Алешка.

Митя и раньше не сомневался, что Лаппо-Данилевские причастны к набегу. А теперь этот наглец практически впрямую намекает и думает, ему это обойдется?

— Столько дел предстоит! — Алексей помотал головой как лошадь перед неподъемной телегой — которую хочешь-не хочешь, а везти надо! — Отец настаивает, чтобы я во всем участвовал. Приятно сознавать, что самый близкий человек ценит твои таланты, — его насмешливый прищур не оставлял сомнений — о разногласиях в семье Меркуловых он знает. Еще и невинным тоном добавил. — Жаль, что вас с батюшкой почти не видят вместе. Будто он вам вовсе и не отец!

«На каторгу вы с своим батюшкой отправитесь разом, по-родственному. Уж я позабочусь!» — холодно и даже слегка отстраненно подумал Митя.

— А что касается вашего вопроса, Митя…

Задумавшийся Митя невольно вздрогнул: какого вопроса?

— То я и впрямь рад государеву указу. Излишек образования заставляет представителей низших сословий забывать свое место. Они думают, что, если справляются с математикой и гимназической латынью, так могут справиться и с университетским курсом, а потом уж и вовсе лезут в правления и в комитеты. Не только уездные, но губернские и столичные! Так говорит мой отец, и он прав!

— Или просто боится конкуренции? — сквозь зубы процедил Захар Гирш.

— Мне нравится наша кухарка — у нее получается прекрасное бланманже! Вот пусть она и ее дети тоже продолжают управляться на кухне, а дела серьезные, особенно государственные, оставят природой предназначенным для этого людям! — и Алешка ехидно добавил. — Ne sutor ultra crepidam!

Судя по выражению лица гимназиста, Алешку снова собрались бить.

— Жаль только, в империи нет столько Кровных, чтобы занять должности во всех комитетах. Особенно уездных. — обронил Митя.

И с наслаждением полюбовался как лица что Алешки, что его противника вдруг приобрели одинаковое выражение.

— А что вы на меня так глядите, господа? Только Кровная Знать предназначена для государственных дел по своей природе, унаследованной от Чтимых Предков.

— Дворянство! — вскинулся Алешка.

— Всего лишь потомки дружинников, получивших надел земли от Кровных князей.

— Землю, которую они должны были защищать! — нравоучительно поднял палец Алешка. — Земля эта полита кровью дворянской, дворянство — щит и меч империи, кто, кроме нас…

— Мой дядя, старший брат отца, погиб в семьдесят восьмом, на русско-турецкой. Он был из кантонистов. - устало сказал Гирш. — А дед — в Крымскую.

— Вот видите, Алексей? — ласково подхватил Митя. — Не так уж велика разница между сыном сапожника и сыном господина Лаппо-Данилевского. Во всяком случае, с точки зрения Кровных.

— Сыну сапожника как-то не слишком льстит! — буркнул Гирш.

Пальцы Алешки на набалдашнике трости побелели, он кинул на Митю убийственный взгляд и процедил:

— Есть еще образование и воспитание!

— То есть, те же математика и латынь? — еще ласковей напомнил Митя.