Глава 11. Барышни в гостях

Выбежавшая навстречу горничная остановилась, будто налетев на невидимую стену, потупилась и принялась не столько подходить, сколько подкрадываться к Мите коротенькими шажками. Словно к засевшему в засаде волку — если бы у волков, конечно, были горничные.

Маняшу тетушка Людмила Валерьяновна привезла с собой из Ярославля, и первое, что сделала глупая девка — попыталась обвинить Митю в приставаниях. Что тетушка была в том замешана Митя не сомневался, не понял лишь пока — напрямую приказала, или просто заморочила мнительной дурочке голову. После неприятного инцидента Маняша старалась ему на глаза не попадаться, а если вдруг они все же встречались в доме — низко опускала голову и торопливо прошмыгивала мимо.

Сейчас Митя лишь надеялся, что она не станет поворачиваться к нему спиной и убегать с криками ужаса, а хотя бы примет шляпу!

Приняла. Держала, правда, на вытянутых руках, будто шляпа могла укусить. Митя представил себе эту картину: шляпа с зубастыми полями, с урчанием и рыком разрывающая горло бедной горничной и фыркнул. Маняша дернулась так, что чуть не уронила по-прежнему тихую и безобидную шляпу, вскинула на Митю огромные, полные ужаса глаза и тут же потупилась.

— Маняша, — голосом ласковым, каким говорят с запуганными животными и буйными сумасшедшими, позвал Митя. Горничная снова дернулась, будто в нее перунова дуга попала, и стиснула шляпу так, что смяла тулью. Митя чуть не взвыл при этом зрелище, но представил: вот он сейчас завоет, и дурища вообще в обморок хлопнется. А что тогда со шляпой станется и подумать страшно. Немилосердны здешние жители к его гардеробу! — Маняша, — еще ласковей повторил он, борясь с желание выхватить шляпу из рук горничной. — Кто дома?

Казалось бы, простой вопрос! Зачем же так дрожать, будто он спросил, кого из присутствующих можно съесть?

— Барин в присутствии. Тетушка ваша дома с барышней Ниночкой… — угасающим голосом выдохнула Маняша, будто уже видела тех безжалостно растерзанных злобным Митей. И вдруг воодушевилась. — Барышни Шабельские до вас на конюшню!

На мгновение Митя застыл, пытаясь понять — если Шабельские к нему, то почему на конюшню? Но тут же сообразил — автоматон! Паро-кот Зиночки Шабельской!

Мгновение поколебался — и сунул Маняше сверток.

— Отнесешь ко мне в комнату, — он с сомнением посмотрел на горничную — она его вообще понимает? И на всякий случай повторил. — В комнату… ко мне… отнесешь. А я пойду к барышням.

— На конюшню? — тупо спросила Маняша.

— Если они там — да. Отнесешь сверток и тоже зайдешь к барышням…

— На конюшню? — снова напряглась Маняша.

— Туда. — Митя начал злиться, теперь она кого боится? При Шабельских он точно к ней приставать не станет. То есть, он к ней вообще нигде и никогда не станет приставать, но при Шабельских так особенно! — И спросишь, подавать ли чай.

— На конюшню? — впервые в голосе горничной мелькнуло что-то кроме страха — изумление и даже возмущение.

— Ты спросишь, куда! — не выдержав, рявкнул Митя. — Скажут — на конюшню, подашь на конюшню, ясно? Пошла, живо!

Горничная пискнула и умчалась. Теперь тетушке нажалуется.

Митя в очередной раз вздохнул — скоро дом можно будет переименовывать в «Особняк тяжких вздохов» — и мимо кухни направился к выходу на задний двор.