– Ну что ж, вот я и здесь, с тобой. И намерен проучить тебя за то, что ты так дурно обращаешься с моей собственностью. Ты моя жена, моя вещь – я желал бы, чтобы ты лучше заботилась о моем имуществе.

– Роб... я... ты...

– Правильно, крошка – ты и я. И тебе предстоит потрудиться.

– Потрудиться?

– Ты должна выносить и родить мне сына. Я получу сына! Не стоит терять время.

Она ничего не ответила, но по ее лицу понятно было, что она согласна – и более чем согласна. С торжествующим смехом он легко подхватил ее на руки и отнес на кровать. Она была хрупка и бледна – но глаза ее сияли, словно два синих факела, и когда он бросил ее на постель и принялся расстегивать пояс, она тоже рассмеялась, счастливая. Долгая ночь миновала!

Тем октябрем в Йорке много чего произошло. Мария, королева Шотландии, эффектно вырвалась на волю из своей озерной темницы в Лохлевене и прибыла в Лондон в том самом платье, в котором бежала, с горсткой верных слуг, прося у Елизаветы убежища и помощи в восстановлении ее попранных прав.

– Пустили козла в огород! – услышав новость, воскликнула Нанетта. Королева была не ко двору у себя в Шотландии, но оказалась еще менее желанной гостьей здесь, в Англии, где Елизавета изо всех сил старалась примирить свои католические обычаи с некатолической формой правления. Проще всего было приговорить Марию к смерти, но Елизавета ни за что бы не пролила крови королевы, помазанницы Божьей – если бы та даже не была ее родственницей. Все, на что она решилась – это заключить свою кузину в темницу, но при этом отдавая ей всевозможные почести. А в октябре 1568 года в Йорке Мария предстала перед судом, держа ответ за преступления, вменяемые ей в вину. Все жители Йорка сгорали от любопытства – каждый хотел увидеть эту удивительно высокую и красивую женщину, услышать все подробности совершенных ею бесчинств – и узнать, наконец, какова будет ее судьба. Но публичное судебное разбирательство не было завершено. Елизавета приказала, чтобы все происходящее на суде не стало достоянием любопытных ушей. Когда Мэйтлэнд заявил, что самое разумное – это выдать королеву Марию за герцога Норфолка, чье царственное происхождение, по мнению большинства, было куда менее спорно, нежели у обеих королев, затем послать ее в Шотландию с отборными частями английской армии возвращать себе трон, а их с Норфолком будущих детей объявить наследниками английского престола, Елизавета сочла за благо перенести слушание в Вестминстер – там она могла бы пристально следить за ходом дела и не допускать столь откровенных высказываний.

– Твой отец, вижу, с увлечением и пользой занимается сельским хозяйством, – заметил Джэн. – Думаю, он читает Тассера чаще, чем Библию, а в голове у него полно идей, как прокормить зимой скот.

– Так вот откуда этот иван-чай... – протянул Джон.

– Да, я вырастил целый луг на своем клочке земли там, в Уотермилле, и твой отец, увидев, какие у меня были жирненькие коровки в феврале, позеленел от зависти. – Джэн взглянул на своего высокого спутника и произнес: – Он скучает по тебе, Джон. Я – весьма жалкая замена... Джон покачал головой:

– Я никогда не был его любимчиком. Но в любом случае я не могу возвратиться в отчий дом – ведь ты к этому клонишь? Всю зиму нас осаждали разбойники – только теперь, когда они по весне слегка поутихли, я решился ненадолго уехать.

– Какая, должно быть, странная жизнь... Пытаюсь все это себе представить, но не получается. Ты и впрямь сам охраняешь свои стада и отражаешь атаки бандитов? И Мэри рядом с тобой?

– Она – прекрасный боец, – с гордостью улыбнулся Джон. – И не раз спасала мне жизнь.