‑ Послушай, Луи! Ты увидишь эту штуковину, когда исправишь все свои плохие отметки!

Левин миновала помещение консьержки, увидев ее со спины, быстро пробежала глазами список жильцов ‑ «Эмилия Бокер, 4‑й этаж слева» ‑ и устремилась к лестнице. Там она никого не встретила, подошла к окну третьего этажа и выглянула во внутренний двор, откуда доносился шум мотора. Внизу человек в фуражке склонился над капотом машины. Мужчина тоже, как и многое вокруг, выглядел старомодно. «Милая Франция, край моего детства, край, где царит беззаботность, я сохранил тебя в моем сердце», ‑ вспомнила Мартина, подходя к лестничной площадке четвертого этажа. Шарль Трене, родился в Нарбонне в… да, в то же время, что и старуха. «Я буду ждать тебя у гаража, ты появишься в своем прекрасном авто».

Она позвонила. Тишина. Подождала. Послышались семенящие шаги. Именно так она себе это и представляла. Голос за дверью, чуть высоковатый, такие голоса часто бывают у старух. Интересно, почему?

‑ Кто там?

‑ Это мадам Эмилия Бокер?

‑ Да, а что вам нужно?

‑ Доставка цветов, мадам. От «Интерфлоры».

‑ О, но я ничего не заказывала.

‑ Это подарок вам.

‑ От кого подарок?

‑ Подождите, я взгляну на этикетку. Тут есть надпись: «Твоя дочь Анни».

‑ Анни! О!

‑ Да, да, так и написано: «Твоя дочь Анни».

Дверь открыла маленькая женщина в джемпере, серой юбке и жакете с перламутровыми пуговицами. Крашеные каштановые волосы были кое‑как собраны в пучок, совсем не гармонировавший с ее сморщенным личиком, буквально задавленном очками с толстыми стеклами. «Пухлые губы… У меня такие же», ‑ подумала Мартина, держа букет обеими руками на уровне своей груди. Ей так и не удалось выдавить из себя улыбку, и она протянула цветы со словами:

‑ Вот, мадам! Пожалуйста, распишитесь в получении.

Увидев небольшой аккуратненький букет свежих цветов, старуха просияла. Мартина вынула из кармана свою гостиничную карту с предварительно вырванной из нее первой страничкой и сделала вид, что ищет ручку.

‑ Сейчас найду, мадам. Я вынимала ее две минуты назад, когда мне расписывались за предыдущую доставку.

‑ Ничего! Ищите, не торопитесь, мадемуазель. Я сейчас.

Даже старые мерзавки дают посыльным чаевые. Им и в голову не приходит, что молодая женщина пришла их убить в их собственном доме ясным солнечным утром, под голубым небом с редкими облачками, похожими на круто взбитую пену. В одно прекрасное утро, когда какой‑нибудь Робер чинит во дворе свой драндулет, насвистывая песенку.

Мартина вошла и тихо закрыла за собой дверь. Потом вынула ручку из внутреннего кармана куртки и осталась стоять, опустив руки. Ручка ‑ в правой, фальшивая квитанция от «Интерфлоры» ‑ в левой. Лицо невыразительное, глаза серо‑зеленые, пробор посередине, пухлые щеки. Внешность самая обыкновенная. Внешность девочки, названной Мартина, рожденной 20 июля 1964 года в больнице «Сент‑Антуан», 12‑й округ Парижа.

19

Марко Ферензи начал свой обед с супа с трюфелями. Потом будет султанка в чешуе из картофеля, фруктовое мороженое с белым игристым вином и груши в жженом сахаре. Пить он будет кондрьё от Гигаля. Фантастическое вино, но его качество может быть разным, поэтому очень важно правильно выбрать производителя. А очутившись в Лионе, важно правильно выбрать дорогой ресторан. Да еще расположенный в старом квартале с охровыми фасадами домов, так напоминающими Италию.

Ферензи сидел за столиком один, спиной к стене.