— Да, конечно, — несколько рассеянно ответил Хендерсон, беря в руки чемоданчик с ноутбуком, стоявший у его ног, и пристегивая браслет от идущего от него наручника к своему запястью.

В последней беседе с Лестрайдом о поездке для проведения испытаний «Хамелеона» Хендерсон договорился, что чемоданчик с программой будет находиться постоянно у него и под его неусыпным присмотром и контролем. Не потому, что Хендерсон не доверял кому-то из военных, а просто потому, что считал созданную им программу своей собственностью. Пока что — своей собственностью. Он отказался брать у Лестрайда чек с гонораром за проделанную работу и подписывать какие бы то ни было бумаги до тех пор, пока оружие не пройдет окончательное испытания. Лестрайд снисходительно позволил ему держать у себя чемоданчик с программой управления, понимая, что Хендерсоном движет честолюбие изобретателя. Он как эгоистичная мать, которая, родив дитя, ревнует его ко всякому, кто бы хотел взять ее ребенка на руки, не желая, пускай даже временно, расставаться со своей собственностью.

Выход из уже успевшего надоесть за время долгого полета салона самолета в душный ливийский полдень не принес Хендерсону успокоения. Он надеялся, что в гостиничном номере, который заказали для него в Министерстве обороны, будет бар со стоящей в нем бутылкой виски «Джим Бим». Такой невинный сюрприз был бы для него сейчас очень кстати, виски помогло бы ему расслабиться. Ему не хотелось думать, что будет с ним в ближайшие несколько часов. В его планы входило напиться и на время забыть и о Лестрайде, и обо всех тех чванливых и самодовольных военных, которые называли себя экспертами. Что все эти солдафоны, бездумно выполняющие приказы вышестоящего начальства, могли понимать в искусственном разуме?

Хендерсон предпочитал называть эту способность искусственного интеллекта к накоплению информации и ее анализу именно разумом, а не интеллектом. Программист был согласен с генералом Лестрайдом, который считал, что AI обладает разумом. Хотя и несколько отличным от человека разумом, больше похожим на инстинкт, который природа создавала и совершенствовала в животных веками, но все-таки разумом, способным к принятию самостоятельных решений. Хендерсона всегда интересовали границы возможностей искусственного интеллекта. Работая над «Хамелеоном», он пытался создать программу, отличную от той, которую обычно разрабатывали с помощью нейросетей. Он хотел, чтобы его новое детище работало, а вернее, думало автономно. Организации OpenAI уже удалось добиться в этом направлении некоторых результатов. Но Хендерсону хотелось большего. Его не устраивало, чтобы его роботизированная машина, а вернее, обновленный танк работал только по вложенной в него программе. Он хотел научить «Хамелеона» думать.

Получилось это у него или нет, он узнает в самом ближайшем будущем, ведь во время полигонных испытаний он намеренно скрыл от Лестрайда все возможности своего детища и показал только то, что могло устроить этого вояку. А все остальное он оставил на потом, как ребенок оставляет самое вкусное напоследок, чтобы насладиться десертом сполна и надолго запомнить его вкус.

Конечно же, Хендерсон не один работал над программой для ИИ. Были еще Райт, Фуре и Трок. Но Райт занимался в основном разработкой защиты программы от взломов и созданием защиты электроники танка от внештатных ситуаций. К тому же он разработал специальную программу-код для открытия чемоданчика с компьютерной системой. Фуре вместе с Хендерсоном начинал работу над созданием программы самого искусственного интеллекта, но он вскоре выбыл из игры, и Люк уже самостоятельно корректировал ИИ под свои интересы и амбиции. Трок же в основном занимался тем, чем обычно он занимался у себя в компании — инженерией и дизайном. В его задачу также входило соединение уже готовой программы с электроникой танка. Он помогал Хендерсону в поисках информации, которую потом вводили в интеллект «Хамелеона», но только в тех рамках и границах, которые устанавливал перед ним Люк.