— Хорошо, — согласился я. — Мне одеться нужно. Ты хоть намекни про что речь пойдет? Про Бориса и Бритву?..

— Мне удалось кое-что выяснить про Искариота. И тебе нужно об этом знать как можно быстрей. Потому что дело и в самом деле важное. Жизненное важное. И когда я говорю «жизненное», то имею ввиду твою жизнь. Кричевский, тебе угрожает смертельная опасность. И все, что было до этого — детский лепет.

Глава 9

Я положил трубку и сразу же принялся одеваться. Сон как рукой сняло. Если Гезе говорит, что дело чрезвычайно важное, то это действительно так. И нужно поспешить.

Волнительное чувство было тяжело унять. Теперь мне откроется тайна этого Искариота, и я смогу понять, за что же поплатился жизнью. А еще смогу отомстить за свою смерть.

Я осторожно выглянул в коридор. Не хотелось сейчас попасться кому-то на глаза. Впрочем, в такую глубокую ночь вряд ли кто еще не спит. Я пошел к выходу, все же невольно смягчая шаги, и сам не зная почему. Не хотел разбудить Велимиру Ивановну? Ее вряд ли просто так разбудишь, своим медвежьим храпом она дворовых собак пугает. А вот прислуга может соскочить и тогда начнется переполох — что-то нужно, господин? что-то подать, господин? что-то принести, господин?

Я уже подошел было к лестнице, ведущей в холл, как вдруг приметил в полутьме узкую полоску света, пробивающуюся из-под щели в двери.

Свет горел в комнате Амадея.

Почему он не спит? Все-таки два часа ночи. Бессонница с дороги? Или что-то другое?

Любопытство завладело мной, и я подошел ближе. Подслушивать было не очень красиво и тактично, но я все же прислонил ухо. А вдруг дяде плохо, и он там лежит на полу и хрипит, умирая?

Но Амадей не умирал и чувствовал себя вполне хорошо. Это слышалось по его бодрому голосу и смеху. А еще гость был не один.

— Выпьешь? — спросил Амадей.

— Да, — ответил второй, и я перестал дышать.

Борис.

А вот это уже интересно. Что это они делают в такое время? Да еще и вдвоем.

Глухо хлопнула пробка, раздалось журчание — напиток полился в стакан, явно наполненный льдом.

— А виски то дрянь, — произнес Амадей, покашливая.

— Извини, все, что есть. Папенька свободных денег не оставил, так что не слишком то и разгуляешься.

— Ладно, — вздохнул Амадей. — Сойдет и такой.

Раздался звон бокалов, потом на пару секунд тишина.

— Ну, что скажешь? — после паузы спросил Амадей.

— Нечего сказать, — севшим голосом ответил Борис. — Все в пустую.

— Не нашел?

— Нашел, но не все.

— Как это — не все?

— Да вот сам посмотри.

Раздалась возня, шуршание бумаги. Потом опять все замолкли, причем надолго.

— Ерунда какая-то! — сказал наконец Амадей. — И это все?

— Все.

— А где продолжение?

— Я не знаю. Говорю же, что нашел только это. Думаю, на третьем листе как раз самая важная информация.

— А это какая? Вторая?

— Вторая.

— Черт, третьей нет!

— А ты весьма проницателен, Амадей! — с сарказмом заметил Борис.

— Пустослов твой папаша! Не мог все коротко написать. Принялся размазывать мысль по бумаге…

Я начал догадываться о чем сейчас идет речь. Письмо отца. То самое, которое я нашел. И, кажется, у Бориса есть его продолжение.