— Я понимаю, это неприятно. Но время настало. Вы хотите фармакопею или нет? Я могу все бросить и ехать обратно. Что скажете?

Скиба вылил в рот жгучую золотистую жидкость и обрел голос. Но заговорил надтреснутым шепотом:

— Я повторяю вам снова и снова: это не имеет ко мне никакого отношения. Вы в пяти тысячах миль отсюда, и у меня нет возможности контролировать ваши действия. Поступайте как знаете. Только привезите кодекс.

— Не слышу. Мешает скремблер…

— Делайте что требуется, а меня увольте! — проревел Скиба.

— Ах, нет-нет, так не пойдет. Я же вам объяснял, что мы компаньоны.

Управляющий стиснул трубку мертвой хваткой. Он весь дрожал. И даже вообразил, еще усилие — и он придушит этого Хаузера.

— Так избавляться от них или нет? — продолжил игривый голос. — Если не избавиться, они подадут на вас в суд, и вы прекрасно понимаете, что проиграете. У меня такое впечатление, что вы хотели получить фармакопею и потом не иметь осложнений с законом.

— Я предложу им отступные. Они заработают миллионы.

— Они не захотят иметь с вами дел. У них другие планы на кодекс. Разве я вам не говорил? Эта женщина… Сэлли Колорадо… у нее большие планы.

— Какие планы? — Скибу колотила дрожь.

— Такие, что в них нет места компании Лэмпа. Это все, что вам надлежит знать. Понимаете, Льюис, у вас те же проблемы, что у всех бизнесменов: вы не умеете принимать жестких решений.

— Речь идет о жизни людей.

— Я знаю. Мне это тоже дается нелегко. Но нужно из двух зол выбирать меньшее. Несколько человек исчезнут в непроходимых джунглях. Это на одной чаше весов. На другой — спасительное лекарство для миллионов больных, двадцать тысяч рабочих мест, акционеры, которые станут молиться на вас, а не требовать вашей крови, и ваша слава на Уолл-стрит, потому что это вы спасли компанию от разорения.

— Дайте мне еще один день.

— Нет. Время пришло. Помните, я говорил, что их необходимо остановить прежде, чем они попадут в горы? Так вот, успокойтесь. Мне даже не придется это делать самому. Со мной здесь несколько солдат. Дезертиры. Я с ними едва справляюсь. Они ненормальные и готовы на все, что угодно. Здесь такие вещи случаются сплошь и рядом. Если я теперь поверну обратно, они все равно их убьют. Так скажите, как мне поступить? Избавиться от них и привезти кодекс? Или вернуться ни с чем? Ответ за вами.

— Делайте!

Послышалось потрескивание атмосферных помех.

— Нет уж, Льюис, вы четко скажите, что конкретно я должен делать?

— Делайте! Убейте их ко всем чертям! Убейте Бродбентов!

32

Через два с половиной дня после нападения змеи, когда они шли на шестах по очередной бесконечной протоке, Том заметил, что вокруг светлеет — это сквозь кроны деревьев стали пробиваться солнечные лучи. И вдруг с поразительной неожиданностью каноэ вырвались из объятий Меамбарского болота. Это было все равно что вступить в новый мир. Они очутились на краю огромного болота, вода в котором казалась черной, как чернила. Сквозь облака просвечивало вечернее солнце, и Том испытал облегчение оттого, что выбрался на открытое пространство и наконец покинул зеленую темницу трясины. Свежий ветер отогнал черных мушек. На противоположном берегу голубели холмы, а за ними к облакам поднималась едва различимая горная гряда.

Дон Альфонсо встал на носу и распростер руки. С трубкой из кукурузного початка в морщинистом кулаке он был похож на растрепанное огородное пугало.

— Лагуна-Негра! — закричал он. — Мы пересекли Меамбарское болото. Я, дон Альфонсо Босвас, точно и безошибочно указал путь.