Сидя рядом с грудой неглаженого постельного белья после того, как Келли-Энн повесила трубку (крепко обнимаю, дорогая), Лиз не чувствовала, что это был хороший конец. Облегчение никак не наступало. Это было именно то, что она хотела услышать — трагическая путаница, но что-то упрямо не укладывалось в голове. Как в тот раз, когда в клинике Хэмблтона впервые оценили состояние матери Дерека и сказали, что с ней все в порядке, она просто стара. Лиз не поверила в это тогда, и было в словах Келли-Энн что-то такое, чему она не верила сейчас.

Во время разговора Лиз несколько раз собиралась упомянуть, что в тот вечер кто-то бродил вокруг дома, но Келли-Энн твердила, что нужно оставить все позади, жить дальше, организовать похороны (желательно через неделю в четверг), может быть, устроить поминки в «Гнедом жеребце», и на этом она повесила трубку, оставив Лиз наедине с ее сомнениями.

* * *

Для Пэт этот момент наступил, когда они с Родом смотрели «Скай Ньюс» — через несколько часов после того, как Лиз позвонила и рассказала ей о звонке Келли-Энн.

Точнее сказать, новости просто шли фоном, а Пэт не особенно следила за ходом событий. Она сидела на диване рядом с Родом (тайком поправляя очередной топ, который был определенно более облегающим, чем ей хотелось бы) и листала один из своих «бульварных журналов». Лиам (в синей рубашке поло, распевающий «Аббу») гулял со своим другом Люком, поэтому дома было тихо: обычно из его комнаты грохотали лихорадочные басы. Впрочем, было бы преувеличением сказать, что хотя бы Род смотрел новости. Он ждал начала какого-то футбольного матча, и на коленях у него лежал пес по кличке Ларсон. Род переключал каналы, его седеющая голова уделяла одинаковое внимание — или отсутствие такового — новостям, «Ледовому пути дальнобойщиков» и фильму о группе попавших в ловушку подростков, у которых ни с того ни с сего из ушей и глаз начала хлестать кровь.

Они снова перескочили на новости, которые казались лишь немногим менее надуманными и удручающими, чем фонтанирующие кровью подростки. И тут Пэт случайно подняла глаза от статейки про то, как некая звезда сериалов изуродовала себя ботоксом (правда, на ее завидную стройную фигуру это никак не повлияло), и увидела знакомый логотип банка «Роял Йорк».

— Подожди минутку, — сказала она, когда Род уже собирался нажать кнопку на пульте.

По пренебрежительному тону ведущих сразу стало ясно, что сюжет довольно мерзкий. Во-первых, высшее руководство получило возмутительно огромный бонус — около 450 тысяч фунтов, а во-вторых, один из этих самых топ-менеджеров, парень едва за тридцать, покутил в баре на двадцать пять тысяч, включая бутылку шампанского за пять. После чего он незамедлительно и гордо опубликовал в Твиттере фотографию этого самого счета — и история тут же стала вирусной.

Представители банка «Роял Йорк» отказываются от комментариев, сказала ведущая заученно нейтральным тоном, что вызвало громкое фырканье со стороны Рода, а также комментарии в духе «всех этих мерзавцев давно пора расстрелять». Пэт ничего не ответила; она пыталась представить, каково это — спустить двадцать пять тысяч фунтов на одну вечеринку… пять тысяч фунтов на бутылку шампанского. Она вспомнила непростые дни в конце каждого года в школе Святого Варнавы… как ей приходилось клянчить пленки для ламинирования и покупать карандаши и клей за собственный счет.

И бонус в размере 450 тысяч фунтов.

Почти в точности та сумма, которую потеряла Топси.

* * *

Для Тельмы этот момент наступил примерно в то же время, что и для Пэт; они с Тедди обсуждали спектакль «Ночь должна наступить» в постановке студентов богословского факультета Рипонского колледжа: в нем принимали участие несколько первокурсников, студентов Тедди.