Достала замороженную отбивную, положила на мизинец.

Вдруг на кухне появился муж. Испугался, увидев меня. Я бы тоже испугалась. Сижу на полу с отбивной на ноге и рыдаю.

– Тебе плохо? – спросил муж. Хорошо, что на антидепрессантах в качестве снотворного он не очень быстро соображает и не впадает тут же в панику.

– Уже все хорошо. Иду спать, – отвечаю я.

– А что у тебя на ноге?

– Отбивная.

Муж кивает. Может, почаще ему эти таблетки пить? Хотя нет, его храп я больше не выдержу. Из коридора доносятся звуки – попытка тихо открыть входную дверь и… Вася все-таки роняет ключи. Поскольку я открыла балконную дверь, входная тут же реагирует на сквозняк и звонко хлопает.

– Вы чего тут? – спрашивает с явным испугом Вася, появившись на кухне.

– Да вот тебя жду, уснуть не могу. И папа тоже, – отвечаю я.

Сын знает, что это шутка. Я его и в подростковом возрасте не ждала. Ложилась спать. За сидение на кухне, заламывание рук и панику в нашей семье отвечает муж.

– Вы чего шумите? – На кухне появляется сонная Сима и тут же кидается обниматься к брату.

– Ну да, нормальная ситуация. Два часа ночи, а вся семья на кухне собралась. Может, утром за завтраком встретимся? Или ужин семейный устроим? – говорю я.

– Меня завтра не будить, – отвечает сын.

– А мне кого будить, папу или тебя? – уточняет у меня дочь.

– Папу!

– Нет, я всех разбужу. Позавтракаем всей семьей, – объявляет Сима и идет спать.

Мы с Васей тихо стонем.

* * *

Недавно меня оставили одну на сутки. И что я делала? Раньше бы побежала встречаться с подружками, на массаж, вечером еще куда-нибудь. Я до трех утра смотрела сериал и была счастлива – меня никто не трогал, не просил выключить свет и пойти наконец спать. И утром не нужно было вставать по будильнику. В каждом возрасте – свои маленькие радости. Ванна? Точно нет. Если станет плохо – никто не вытащит. А плохо станет непременно – с возрастом горячие ванны влияют на давление. Да, еще нужно вставать по утрам аккуратно, без резких движений. Сначала проснуться, осознать себя в реальности, повернуться на бок, медленно спустить ноги с кровати, подождать минутку, потом сесть. Отдохнуть обязательно. Прийти в вертикальное положение. И лишь после этого встать. Медленно. Желательно держась за что-то твердое. Пока не за палочку, а за тумбочку, например. Но скоро да, и палочки, и ходунки пригодятся. Это не я придумала, это мне массажистка посоветовала, специализирующаяся на женщинах «сорок плюс». И спать нужно ложиться до одиннадцати, даже не до двенадцати. Это, конечно, все правильно, я не спорю. Но очень сложно заставить себя медленно вставать, когда ты много лет подскакиваешь как ошпаренная – от резкого звонка будильника, от того, что на тебя вдруг всем телом падает ребенок и начинает скакать попой на твоем животе. От сидящей на лице плюшевой коровы, перекрывающей воздух, от мужа, который или храпит, или бегает всю ночь, открывая и закрывая окна, потому что ему душно. Я всегда вставала рано, чтобы заплести дочь в школу, приготовить завтрак, но просыпалась и начинала соображать приблизительно к обеду. Сын тоже может встать, пойти в институт, отвечать на мои вопросы, но это совершенно ничего не значит. Он умеет стоять и говорить, не приходя в сознание.

* * *

В шесть тридцать утра, когда на берегу начинается зарядка «для взрослых», хочется умереть. Других желаний нет. Точнее, хочется покончить с жизнью конкретным способом – утопиться, учитывая близость моря.