– Угу.

И они принялись копать. Бабушка Кармина тут же принялась ныть, что намозолила руки, а парни, у которых мозоли были точно такие же, сделали вид, что все у них нормально. Бабуля яростно рыла и жаловалась:

– Где рыть, непонятно; что ищем, не помним.

– Зато мы помним, что хотим найти наш клад.

– Как романтично.

– Браво.

– Тебя строители не проклянут за это?

– Все по закону. В понедельник привезут экскаватор и, если мы так ничего и не найдем, одним взмахом ковша разровняют весь наш клад и память детства.

– Здание-то, наверное, оставят.

– Все снесут. Здесь будет многоквартирный дом.

– Да ты что!

Теперь в их угрюмом молчании был и потерянный рай, и потерянный край.

– Вот облом, – сказал кто-то их них.

– Да ведь ты же ни разу сюда не возвращался с тех пор, как перешел в старшие классы.

– Все равно облом.

По прошествии часа, под уже более рассеянными лучами солнца, они вырыли три или четыре ямки под каменным дубом и рядом с туями, но ничего не нашли. Нашли только ошметки выцветшей ткани в одной из ям под туями.

– Мы ведь закапывали что-то тряпичное?

– Конечно, но ищем-то мы жестяную коробку.

– Надо было сохранить карту сокровища.

– Надо было сделать пять экземпляров карты сокровища.

– Надо было составить инструкцию, как найти клад. Здорово было бы, типа пятнадцать шагов на восток от дуба.

– От каменного дуба.

– На мысе лежит плоский камень… и тут! Точное место, где спрятано сокровище, обозначено крестом. Проще простого.

– Эх мы, горе-пираты. И уже темнеет.

– Можно мы завтра продолжим?

– Я не могу, блин. Когда я жене сказал, что пошел искать клад, она на меня так наехала…

– Тогда по возвращении домой тебе придется предъявить как минимум несколько золотых дублонов, мой капитан.

– Эй, глядите!

Все четверо мужчин обернулись и посмотрели в ту сторону, где бабуля рыла землю каким-то кайлом.

– Посмотрим, а вдруг она что-то нашла!

– А представляешь…

– Золотых дублонов жене принесешь… Ее как зовут?

Подходя поближе, они размышляли о коробке из-под печенья и о том, что же, интересно, они сложили в нее двадцать лет назад.

– Тридцать.

– Ну что?

Бабуся, стоя на коленях, откинула кайло и платком смахивала землю с каких-то маленьких и почерневших костей.

– Блин, кошмар. Зверек какой-то.

Словно опытный археолог, бабуля осторожно сдувала пыль с костей, соединенных в одно целое; в одно целое, ты посмотри.

– Елки зеленые… Правда, это как будто рука?

– Только маленькая слишком.

– А может, это обезьянья лапка. У нас в школе не было обезьянки?

– Уже темнеет… У кого-нибудь есть фонарик?

Нет. Фонарика ни у кого не было. А через пять минут все уже навсегда забыли о зарытых кладах и думали только о том, какому идиоту, больному ностальгией, пришла в голову дурацкая идея выкапывать трупы, зарытые на школьном дворе.

Через несколько дней звонок прозвенел два раза подряд, как будто требуя не медлить с ответом. Седовласый человек удивленно выглянул в коридор; казалось, что он хочет угадать, кто звонит, просто поглядев в ту сторону. Он посмотрел на часы. Уже много лет никто не звонил в эту дверь в десять утра, когда Мириам уже ушла на работу, а он с нетерпением ждет, чтобы время прошло поскорее, немного удивляясь тому, что до сих пор не умер.