– Номер сто пятьдесят.

– Не люблю круглые цифры.

– Что ж, придется с этим смириться, – мстительно ввернул Бауса.

– Хорошо, хорошо. Молчу. – Он оживился. – Кстати, я кое-что улучшил. У главного героя появилась возможность отравить еще двоих.

– Мне этого как раз и не хватало, – заинтересовался Бауса. – Это больше соответствует его расстроенному воображению.

– Я так и знал! – в восторге вскричал Сантига.

– Но есть одна загвоздка, – перебил Корица, глядя ему в глаза.

– Какая? – насторожился Сантига.

– Название.

– А что с ним такое, с моим названием?

– Плохое оно. И непонятное. «Руки…» – Он поглядел на лежащий на столе экземпляр. – «Паука».

– «Маука». И непонятно оно лишь невеждам. Название должно быть именно такое.

– Вы что, меня не слышали? Оно нам не подходит.

– Название я менять не позволю.

Корица встал и, словно робот, не отрывая глаз от стола, сказал, что раз уж так, то наша встреча подходит к концу. Нельзя сказать, что познакомиться было особенно приятно.

– Как? Но ведь…

Бауса тоже встал.

– Сантига, мы сделали все, что могли. Но если ты не хочешь, чтобы книга вышла…

– Хочу, конечно! – ответил тот, не вставая. – Я просто объясняю, что название – дело святое.

– Для издателя нет ничего святого, – провозгласил Бауса голосом оракула.

– Вы что, надо мной издеваетесь?

– Нет, мы пытаемся улучшить качество товара.

– Товара? – Сантига вскочил вне себя. – Моя повесть никакой не товар! Это произведение искусства!

– Хорошо, – примирительно сказал Корица, как бы уступая. – Но название никуда не годится.

– Мать вашу…

Все трое стояли вокруг стола, и воздух можно было резать ножом. По прошествии бесконечных тридцати секунд, похожих на те, что выдались доктору Тарда перед смертью, Сантига обреченно сел на стул.

– Какое же вы предлагаете название?

Мужчины переглянулись. Наступило неловкое молчание. Они стали рассаживаться, чтобы выиграть время.

– «Износ», – сказал Корица.

И снова тишина; еще тридцать предсмертных докторских секунд, а Сантига все повторял про себя: износ, износ, износ… Износ?

– А почему же износ? – спросил он, теперь переводя взгляд с одного на другого.

– Для меня это очевидно, – ответил Корица.

– А для меня нет. Какое отношение имеет износ к производству молочных продуктов?

– Ну как, прямое, явное. Коровы и все прочее, так ведь?

Снова молчание, теперь еще дольше, как две полуминуты доктора Тарда. И вот Сантига помотал головой, улыбнулся и сказал: возможно, название и вправду неплохое. И обратился к Бауса:

– Простите. Мне нужно зайти в туалет. Нервы, знаете ли…

– За дверью налево, в конце коридора.

Сантига встал и направился туда, куда ему сказали. И как только он закрыл дверь:

– Думаете, попался?

– Сомневаюсь, инспектор. А почему вы сказали «Износ»?

– Ну, вы же молчали как рыба.

– Я от страха сам не свой. Ничего в голову не лезет.

– Лучше было сморозить что угодно, чем так молчать. – Он едва заметно улыбнулся.