– Денег у меня нет.

– Жаль-жаль… Интересно, почему я так и думал?

Маури показалось, что лицо доктора изменилось; даже шевелюра его потемнела.

– Не знаю, – ответил Маури.

– А как обидно. Пока что ваших жертв трое.

– Нет, двое.

– Да ну! А кто же второй?

В наступившей тишине Арнау внезапно вспотел с головы до ног. Как же просто попасть на удочку. Он попытался сосредоточиться на блаженстве страха, доходящем до корней волос.

Доктор усмехнулся и, отпивая из чашечки, сказал, может, тот водитель автобуса?

Маури молчал. Доктор Тарда улыбнулся и добавил, это же надо, какой ты сообразительный парень. Сядь, посиди. Можно с тобой на «ты», правда?

Маури сел, совершенно разбитый. Доктору это, похоже, понравилось. Вкрадчивым голосом он спросил, когда же ты собираешься мне заплатить?

– Я же сказал, что денег у меня нет. И не будет.

– Я заявлю на тебя в полицию.

– И погубите нас обоих.

– Нет. Ты что, решил, что я болван? Я все как следует продумал.

– Я тоже.

– Ну-ну.

– Не сомневайтесь. И к тому же, почтенный доктор, ваш яд, очевидно, вполне может быть обнаружен: вы меня обманули.

– Уверяю, никто из твоих жертв – ни люди, ни собаки – особенно не мучились и даже не подозревали, что умирают.

– Зато полиция подозревает, что произошло таинственное отравление.

– Полиция, полиция… – И он решительно добавил: – Через час я тебя им выдам. Даю тебе час, чтобы добыть деньги и мне заплатить.

Маури вскочил, будто эти слова его подтолкнули. Но к дверям не пошел.

– Давай-ка пошевеливайся, время не ждет. Я дал тебе час, а ты уже потратил полминуты.

– Вам самому осталось только полминуты.

– Да ну?

Маури указал на полупустую чашку доктора и помахал рукой на прощание. Выходя в прихожую, он обернулся и снова указал на чашечку:

– Действует он и вправду очень быстро, этого у него, гада, не отнимешь.

Он вышел из столовой, но, ухмыляясь, опять вернулся и добавил: «Меня не запугаешь, дорогой мой, не на того напал». Потом улыбнулся, глядя на истощенное лицо доктора и на его снова седую и немного растрепанную шевелюру. И послал ему воздушный поцелуй.

Внизу у выхода он переборол в себе ужас от мысли, что по всему дому остались его мокрые следы, закрыл за собой дверь и нырнул под дождь в переулке, пьяный от восторга. Но все-таки решил, что впредь следует быть осторожнее и оставлять между жертвами больше времени. Больше времени на чтение и на творчество, подумал он. И больше времени на то, чтобы в следующий раз сделать достойный случайный выбор. Быть человеческой судьбой – это тебе не шутки.

* * *

Эриберт Бауса, стоя посреди кабинета, сделал вид, что не заметил протянутую Сантигой руку, и указал на коллегу, встававшего со стула возле круглого стола:

– Корица, редактор отдела прозы.

– Очень рад. Ну, что скажете?

– Не торопитесь, не торопитесь, – сказал Корица, пожимая ему руку.

Все трое уселись вокруг стола. Садясь, Сантига огляделся, как будто ему хотелось запомнить тот момент, когда он наконец оказался в кабинете Эриберта Бауса. Тот кивнул Корице, как бы приглашая его заговорить.

Корица, не глядя Сантиге в глаза, начал говорить, как бы машинально, как будто тысячу раз это говорил, что его книга выйдет в коллекции «Зорька».

– Отлично, – с удивлением и радостью сказал Сантига.

– Номер сто пятьдесят.