— Попробую. Но может, ты позвонишь ей от моего имени и скажешь, что у меня все в порядке?

— А у тебя все в порядке?

— В каком смысле?

— В смысле истории, в которую ты ввязался.

Джек выдержал паузу.

— По крайней мере мне сейчас лучше, чем Тео.

— Извини, но этот твой Тео относится к тому разряду парней, которые выживают при любых условиях.

Подобное замечание из уст человека, подписавшего Тео смертный приговор, казалось неуместным. Но Джеку не хотелось ворошить старое.

— Мне нужна помощь.

— Помогу, чем сумею. Рассказывай, в чем дело.

— Я хочу понять, какие игры ведутся в департаменте полиции Майами-сити.

— Что ты имеешь в виду?

Джек видел сквозь стеклянную стену работающий в холле ресторана телевизор, вокруг которого стали собираться бойцы СВАТа.

— Отец, включи седьмой канал. Через минуту я тебе перезвоню.

— Да что там у вас происходит, в самом деле?

— Выступает мэр Мендоса. Я хочу послушать его. И тебе советую.

Джек отключил мобильный, вбежал в ресторан и нашел свободное местечко позади сгрудившихся вокруг телеприемника бойцов СВАТа, откуда ему был хорошо виден экран. Звук установили на максимум, так что маленький динамик телеприемника дребезжал и вибрировал от напряжения.

На экране мэр Мендоса стоял перед зданием городской ратуши. Он только что закончил читать официальное заявление и теперь ждал, когда газетчики завалят его вопросами. На нем был все тот же темный костюм, что и во время беседы с Джеком в салоне лимузина. Только галстук другой. «Вот так помощники мэров и зарабатывают себе на кусок хлеба с маслом, — подумал Джек. — Должно быть, внушили ему, что при сложившихся обстоятельствах розовый галстук выглядит несколько легкомысленно, и посоветовали сменить на красный, который, без сомнения, придаст его облику больше твердости и решительности».

— Преступник выдвинул новое требование относительно разговора с вашей дочерью? — спросил один из репортеров.

— Насколько я знаю, нет, — ответил мэр.

— А она будет с ним разговаривать, если он все-таки выдвинет такое требование?

— Ни в коем случае.

— Это ваша дочь так вам сказала?

— Меня заверили в этом и сержант Пауло, и шеф Ренфро.

Вперед выскочил другой репортер — старый негодяй, помешанный на сенсационных разоблачениях, который доставал своими расспросами Джека еще в те времена, когда Хэрри Свайтек был губернатором, а непокорный Джек считался колючкой в боку своего папаши. Его звали Эдди Мэлони.

— Мистер мэр! Вы можете заверить семьи заложников, что делаете все возможное, чтобы обеспечить безопасность их родных и близких?

— Это наша общая цель и стремление.

— Но как вы можете давать подобное обещание, коли отказываетесь обсуждать даже саму возможность разговора вашей дочери — которая, между прочим, является офицером полиции — с так называемым Фэлконом?

— Прежде всего мне хотелось бы подчеркнуть, что не я провожу эту операцию, — сказал мэр. — Главным переговорщиком и ответственным за ее ход и результаты является сержант Пауло, принимавший участие в разрешении многих кризисных ситуаций. И он уверен, что нельзя потакать навязчивым идеям психически неуравновешенного субъекта, позволяя ему разговаривать с женщиной, к которой он испытывает болезненное влечение. В этом пункте я лишь следую его совету.

У Джека от изумления непроизвольно отвисла челюсть.

Между тем мэр продолжал:

— Могу только добавить, что испытываю абсолютное и безграничное доверие к сержанту Пауло.