— Какая разница? Это же оконное стекло, а не бутылочное?

— И все равно оно способно повлиять на траекторию полета пули, особенно если стрельба ведется с большого расстояния и под углом. Кроме того, мне кажется, что собирается дождь. Если он все-таки пойдет, это станет дополнительным неудобством для стрелка. В кризисных ситуациях принято исходить из предположения, что даже в ясную погоду первый выстрел окажется неудачным. Впрочем, теперь, когда снайперам дали «зеленый свет», им понадобится лишь доля секунды, чтобы сделать второй выстрел и третий…

Джек обдумал его слова. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы противостояние наконец завершилось, но до сих пор у него была хотя бы слабая надежда, что Фэлкон сложит оружие и сдастся. Однако с этого момента переговоры с ним сводились только к одной цели — попытаться подставить его под пулю. И эта установка в корне меняла положение вещей.

— И когда решение было принято?

— Мне сообщили об этом минут пять назад.

Что-то в голосе Пауло подсказало Джеку, что сержанту не очень-то хочется отвечать на этот вопрос.

— Понятно. Но когда все-таки они пришли к такому решению?

— Вскоре после того как выяснилось, что в комнате находится раненая заложница. По крайней мере так мне сказали.

Джек снова уловил в его словах и интонации некую расплывчатость и двусмысленность. Но время игнорировать недоговоренности прошло. Джеку требовалось выяснить все досконально, поэтому он спросил прямо, без обиняков:

— Вы верите в то, что услышали?

Ответом ему послужило молчание. Если бы Пауло мог видеть, Джек в подобной ситуации, вероятно, сказал бы, что они обменялись долгими испытующими взглядами, какими окидывают друг друга осторожные люди, пытаясь определить, достоин ли собеседник доверия и можно ли пускаться с ним в откровения, а если да, то до какой степени. Но хотя Пауло был слепым, у Джека тем не менее сложилось впечатление, что он делал именно это, то есть мысленно оценивал его в смысле надежности, хотя и на каком-то другом уровне, подключая более тонкие чувства восприятия, никак не связанные со зрением.

— Вообще-то я парень недоверчивый. Уж такой у меня склад характера, — наконец произнес сержант.

— Стало быть, кое-какие вопросы у вас в этой связи возникли?

— Возникли, не скрою.

— А вы задумывались об истинной цели того, что здесь происходит? — спросил Джек.

— У меня лично только одна цель: добиться скорейшего освобождения заложников.

— Для вас важно в этой связи, умрет Фэлкон или останется жив?

— Естественно, я бы предпочел, чтобы он остался в живых. Но безопасность заложников для меня важнее.

Похоже, он дал честный ответ. Но Джеку и не надо было ничего, кроме честности.

— Может, в таком случае перестанем говорить банальности?

Выражение лица у Пауло изменилось, словно он вдруг осознал, что в его речи слишком много заезженных полицейских штампов.

— Давайте попробуем.

У Джека имелись свои соображения, но он не знал, как лучше их преподнести и озвучить. Секунду подумав, он решил двигаться к цели обходными путями.

— Вы знаете нашу с Тео историю, не так ли?

— В общих чертах. Если не ошибаюсь, вы были его адвокатом и спасли от электрического стула.

— За все четыре года, что я проработал судебным адвокатом от общественной организации «Институт свободы», это был мой единственный невиновный подзащитный.

Пауло покачал головой:

— Уж и не знаю, как у вас, адвокатов, это получается.