Откуда у этого психа сведения, касающиеся ее детства?

Глава 46

Джек чувствовал, что ему необходимо откровенно поговорить с сержантом Пауло.

На бумаге провести демаркационную линию между добром и злом в ситуации с заложниками просто: человек, захвативший заложников, — плохой парень, переговорщик — хороший. Однако в сознании Джека эта линия начала расплываться. Не Пауло, конечно, но кто-то из его окружения определенно вносил в это дело путаницу, мутил, так сказать, воду. И это могло относиться как к находившимся на сцене событий, так и к тем, кто скрывался за кулисами. Взять хотя бы мэра. Его публичная поддержка Пауло в качестве главного переговорщика в свете последних событий представлялась Джеку хитроумным маневром, цели которого он, впрочем, до конца объяснить бы не смог. Точно так же он не мог пока объяснить причину появления телохранителя мэра на набережной в ночь убийства. Кроме того, Джеку казался подозрительным и сержант Чавес. Конечно, руководитель СВАТа уже по роду своей деятельности обязан быть человеком решительным, но Чавес демонстрировал такую поразительную самоуверенность, что это наводило на мысль о двойной игре, основанной на чьей-то сильной поддержке. Даже Алисия временами вызывала у Джека подозрения: по крайней мере некоторые ее слова и поступки казались ему как минимум неоднозначными. Вся же ситуация в целом, особенно в плане межличностных отношений, напоминала ему сложный судебный процесс, где он выступал на стороне нескольких подзащитных, которые поначалу договорились действовать заодно, но, когда дело касалось защиты их жизненных интересов, совершали поступки, шедшие вразрез с первоначальным планом. Хотя до развязки было еще далеко — так по крайней мере казалось Джеку, — он уже не раз задавался вопросом, кто из законников будет при любых условиях блюсти интересы Тео и других заложников.

И остановился на сержанте Пауло.

Когда Джек вернулся в мобильный командный пункт, Алисии там не было, а Пауло брился на ощупь электрической бритвой. Рядом с ним сидел еще один член кризисной команды, который с удовольствием воспользовался возможностью передохнуть, когда Джек попросил его на минутку выйти, чтобы переговорить с сержантом наедине. Когда дверь за офицером закрылась, Пауло выключил бритву и Джек получил наконец шанс высказать то, что у него наболело.

— Я хочу знать ваш план, — сказал он. — Во всех деталях.

К удивлению адвоката, Пауло не стал прибегать к свойственным полицейским уверткам и общим словам и перешел прямо к делу.

— Фэлкон скоро отправится к праотцам.

— Уверен, что, если это случится, никто винить вас не будет.

— Вы не понимаете… Это не альтернатива, а единственный оставшийся нам вариант. Вы хотели знать план, вот вам план. Они приняли совершенно определенное решение.

Джек подумал, что Пауло, употребив в данной ситуации местоимение «они», вольно или невольно отмежевался от своего начальства.

— Что, дали добро на атаку СВАТа?

— Нет. Сначала решили попробовать снять его снайперским выстрелом.

— И как они планируют это сделать?

— Это моя работа. Вернее, моя и ваша, поскольку разговаривать с ним придется также и вам.

— И что, по-вашему, я должен ему сказать? Эй, Фэлкон, не можешь ли ты подойти поближе к окну? Подошел? Очень хорошо. А теперь, будь добр, подними повыше голову. И немного так постой…

— В идеале надо уговорить его открыть дверь, чтобы снайпер получил возможность чисто сделать свое дело. Заставить подойти поближе к окну или как-нибудь иначе подставиться под выстрел — тоже, конечно, вариант, но не самый лучший.