— Мне бы не хотелось в это верить.

— А вы поверьте.

— Что вас подвигло к таким выводам?

— Как только я вернулся сегодня утром с Багамских островов, меня препроводили прямиком к мэру для частного разговора. И он довольно сильно на меня надавил, с тем чтобы я дал ему слово обеспечить безопасность Алисии во время переговоров, даже если это будет идти вразрез с вашими инструкциями.

— В этом нет ничего удивительного. По крайней мере все наши в курсе, что он был не в восторге от моей кандидатуры, когда встал вопрос о назначении главного переговорщика. И я достаточно умен, чтобы понять, что его публичная поддержка моего назначения на сегодняшней пресс-конференции была чисто формальной. Законники всегда стремятся создать у общественности впечатление, будто выступают единым фронтом.

— Забудьте про общественность. Я имею в виду то, что происходит внутри департамента полиции. Все выглядит так, будто мэр Мендоса стремится уверить его сотрудников, что Винсент Пауло — последний человек на свете, которого он хотел бы видеть в команде переговорщиков. Но согласно моим источникам вас поставили во главе переговоров, потому что мэр позвонил шефу Ренфро и дал на этот счет совершенно определенное указание.

— Согласно вашим источникам?

Джек не хотел упоминать о детективе Барбере. Пока по крайней мере.

— Надеюсь, вы не забыли, кем был мой отец?

— Значит, ваш папочка прикладывал ухо к стене, чтобы разузнать подноготную этого дела?

— Только потому, что я его об этом попросил. А мне представляется, что некоторые стены могут оказаться весьма тонкими, особенно когда к ним прикладывает ухо бывший губернатор штата, который к тому же являлся когда-то сотрудником департамента полиции Майами.

Пауло принялся вертеть в пальцах карандаш. «Вот так же, наверное, проворачиваются шестеренки у него в мозгу», — подумал Джек.

— Давайте выясним, правильно ли я понимаю вашу логику, — наконец произнес Винсент. — Итак, существует некий субъект, который с самого начала желает Фэлкону смерти. Мэр предлагает шефу полиции назначить меня главным переговорщиком. При первой же удобной возможности шеф заявляет, что мне надо сворачивать переговоры и позволить снайперам разделаться с Фэлконом. Выходит, с одной стороны, я как бы всем здесь руковожу, а с другой — ничего не могу сделать.

Джек промолчал. Из уст Пауло это прозвучало шокирующе.

— Фэлкон — это мой Дасти Боггз, — продолжил между тем Винсент. — Иначе говоря, меня подставили, и я обречен на неудачу.

— Это всего лишь теория, — напомнил Джек.

— Согласно вашей теории, они хотят казни, а не переговоров, — сказал Пауло. — Если удастся убрать Фэлкона одной пулей, то миссия будет считаться выполненной. Однако, пойди что-нибудь не так, под выстрелы попадут заложники, и это будет моя вина. Слепому придется отвечать за провал операции, которую проводят зрячие.

— Я не говорил, что все обстоит именно так, — произнес Джек. — Просто все это надо основательно обдумать.

— Я уже обдумал, — очень серьезно сказал Пауло. — И пришел к выводу, что мы с вами в одной лодке.

Подобных откровений от сержанта Джек никак не ожидал и не упустил возможности развить тему:

— Почему, по-вашему, они хотят смерти Фэлкона?

— Мне говорили, что Мендоса — человек мстительный. Может, ларчик открывается просто: «Не смейте приставать к дочери мэра, ибо для вас это плохо кончится?»

— А может, под всем этим кроется нечто совершенно другое, — задумчиво проговорил Джек.