— Я знаю, что отцу жертвы не пристало апеллировать к адвокату противной стороны, и тем не менее прошу вас внять моим доводам.

— Мне звонят иногда родители жертвы, — сказал Джек Свайтек. — Правда, в более серьезных случаях.

— Значит, вы понимаете, насколько я был разочарован, когда мне позвонил прокурор и сообщил, что вы отказываетесь пересмотреть условия освобождения своего подзащитного.

— В этом деле лично от меня ничего не зависит, — возразил Джек. — Закон требует, чтобы прокурор предъявил судье новые факты, изобличающие моего подзащитного и свидетельствующие, что он представляет большую, нежели предполагалось, угрозу для окружающих.

— Ваш подзащитный продолжает приставать к моей дочери. Разве этого не достаточно?

— Если бы у прокурора имелись факты, подтверждающие его требование, мы уже сейчас находились бы у судьи.

Свайтек коснулся больного места. Он как адвокат защиты мог и не догадываться о слабых сторонах обвинения, особенно на ранней стадии судебного разбирательства, но мэр о них знал, поскольку прокурор лично изложил ему во всех подробностях обстоятельства этого дела. По его словам выходило, что бомж незамеченным проник в бар ресторана Хьюстона, украл у его дочери сумочку, после чего выпотрошил ее в дамской комнате. С другой стороны, сотрудник компьютерного центра показал, что электронное послание Алисии отправила с его компьютера женщина, а не мужчина. Отпечатки Фэлкона там не найдены, а единственный отпечаток пальца, обнаруженный на пудренице Алисии, также ему не принадлежал.

— Какой вы, однако, проницательный человек, мистер Свайтек.

— Здесь особой проницательности не требуется. Надо лишь исполнять закон. Так что я просто делаю свою работу.

— Но ведь ваша работа предполагает и разумную осмотрительность.

— Несомненно.

— Почему бы вам в таком случае не поставить свою подпись на ордере, запрещающем вашему подзащитному приближаться к моей дочери ближе чем на пятьсот ярдов?

В трубке установилось молчание. Мэру показалось, что Свайтек в глубине души с ним согласен. Чувствительный адвокат — неужели такое возможно? Да никогда в жизни. Просто ему, мэру, удалось воздействовать на него своим даром убеждения. «А я еще ничего», — подумал он.

— Извините, но я не могу этого сделать.

Эти слова несколько поубавили самомнение мэра.

— Почему же?

— Потому что это противоречит интересам моего клиента.

— Хотите что-нибудь взамен? Так сказать, «кви про кво»? Так, что ли?

— Мистер мэр! Боюсь, мне становится трудно поддерживать с вами беседу, особенно в таком тоне.

— Я говорю серьезно, а не иронизирую. Если вам что-нибудь нужно — скажите.

И снова мэр почувствовал, что Свайтек борется с собой.

— Прошу вас, не поймите меня неправильно, мистер мэр, — наконец заговорил адвокат. — Конечно, я не в состоянии в полной мере представить себе, что происходит в душе отца, когда речь заходит о безопасности его ребенка, даже если этот ребенок вполне взрослый и дееспособный человек. Несомненно, вы очень переживаете за нее. Но нам все же следует избегать разговоров такого рода. Поскольку у широкой публики может возникнуть впечатление, будто делами моего подзащитного движет не закон, а оскорбленные чувства хозяина самого высокого офиса в этом городе.