— Вы — животные! — вскричала сквозь слезы женщина, но уже через секунду лишилась способности наблюдать за агонией своего мужа. Она по-прежнему лежала на полу, но лицо ее странным образом исказилось. Эль Осо предположил было, что она не в силах смотреть на пытки, но гримаса боли на ее лице заставила его изменить первоначальное мнение.

— У меня отошли воды, — прошептала она, перекатилась на бок и зарыдала.

Тюремщики перестали смеяться. Заключенный лежал на столе тихо, не подавая признаков жизни. Рыдания и стоны беременной надрывали душу. Радио наигрывало нечто протяжное и мрачное.

— Вот дерьмо! И что нам теперь делать? — спросил тюремщик, скармливавший заключенному металлические бусины.

— Помогите мне вынести ее отсюда. Быстро! — сказал Эль Осо. — И позовите доктора.

Глава 36

Когда Джек вошел в мобильный командный пункт, царившая там тишина показалась ему странной, даже неестественной. Насколько он понимал, переговоры являлись своего рода стратегической игрой наподобие шахмат, но один из лучших шахматистов, каких он когда-либо знал — старик-кубинец из Маленькой Гаваны, — обдумывая свой следующий ход, болтал о бейсболе, потягивал эспрессо или спорил о политике. Кто-то принимал важные решения за игрой в домино. Конечно, ситуация с заложниками на игру походила мало, но Джек начинал опасаться, что сержант Пауло, анализируя положение, чрезмерно все усложняет и драматизирует.

Кроме того, он почувствовал, что, пока его не было, между Пауло и Алисией возникло взаимное недопонимание.

— Я пришел не вовремя? Прервал какой-то важный разговор? — осведомился он.

— Ничего подобного, — сказала Алисия.

— Входите и располагайтесь, — поддержал ее Пауло.

Оба говорили чуть более оживленно и доброжелательно, нежели требовалось, словно пытаясь убедить кого-то, что между ними ничего не произошло и все хорошо.

— Если нужно, я могу и выйти, — предложил Джек.

— Нет, — остановил его Пауло. — Как раз сейчас нам требуется ваша помощь.

Джек кивнул и только потом осознал, как глупо выражать свое согласие кивком, общаясь со слепым человеком.

— Я готов, — сказал он.

Вслушиваясь в голос Пауло, адвокат неожиданно пришел к выводу, что в нем проступила некая напряженность, которой он прежде не замечал. Возможно, причиной тому послужило сообщение Тео о наличии у Фэлкона взрывчатки. В любом случае главный переговорщик явно находился не в своей тарелке. Джек хотел было высказаться по поводу взрывчатки, но Алисия уже набирала по полицейскому телефону номер мобильника Тео. Чем бы ни были вызваны перемены в поведении Пауло, Алисия, похоже, обсуждать это ни с кем не собиралась.

В микрофоне громкоговорящей связи послышались гудки, эхом отдававшиеся у Джека в ушах. Два, четыре, шесть… Еще один гудок — и включится записывающее устройство мобильника. По счастью, Фэлкон все-таки снял трубку:

— Бум!

Джек внутренне собрался и ровным голосом сказал:

— Не смешно, Фэлкон.

— Это ты, Свайтек? Вот уж не ожидал. Что случилось? Может, мой старый приятель Пауло боится разговаривать с обвешанным бомбами маньяком?

Джек бросил взгляд на Алисию, потом на Пауло. По идее ему следовало просто сказать «нет», но он ничего не мог с собой поделать, поскольку тоже задавался этим вопросом.

— Мы здесь опасаемся одного: что ты совершишь какую-нибудь невероятную глупость. И тебе тоже следует остерегаться этого.

— Мое ожерелье у тебя?

— Прежде всего нам хотелось бы поговорить о твоем пальто.