– Что ты делаешь? – выдохнула она, отпрянув.

На ее лице было видно замешательство, но Александр снова поцеловал ее и еще крепче прижал к себе…

Одним движением Александр подхватил ее на руки и перебросил через край бочки, чтобы опустить прямо на себя. Во все стороны полетели брызги.

Пораженная, Элизабет на мгновение застыла. Она не могла сдвинуться ни вправо, ни влево, ни вперед, ни назад из-за его жезла и из-за того, что он обхватил ее ногами.

Платье на Элизабет вздулось после быстрого погружения подобно шарам, но потом медленно начало опадать, пропитываясь водой. Руки ее лежали на его плечах, а напряженная спина была выпрямлена. Пока Александр молча смотрел на нее, ей на лоб соскользнула капля, которая прокатилась по носу, остановилась на кончике и шлепнулась в воду.

Это рассмешило Элизабет. Она не могла сдержать смех и расхохоталась, когда Александр лукаво произнес:

– Ну, ты же говорила, что не возражаешь, если платье промокнет, не так ли?

– Ты неисправим, Роберт Кинкейд, – смогла она наконец выдавить из себя.

Ему повезло, решил Александр, что она оказалась столь веселой. Потому что ему не составило труда скрыть, как неприятно слышать имя, под которым он скрывается, но это чувство укололо его не менее сильно, чем раньше. Боже, он же собирался забыть всю эту путаницу и просто заняться с ней любовью. Он хотел, чтобы во всем мире остались лишь они двое и чтобы объединяющее их чувство стало для них главным, невзирая ни на что.

Элизабет перестала смеяться и прижалась губами к его губам. Александр закрыл глаза, удивленный тем, как много ощущений дает ему столь простой жест. Эта ласка была нежной, когда он открыл глаза и увидел блеск во взгляде ее серых глаз.

– Ты нетерпелив, – продолжала Элизабет. – Ведь мы можем довольно удобно устроиться в нашей кровати, как только будет закончено омовение. – Она улыбнулась.

– Но я хотел, чтобы ты тоже была мокрой.

Она слегка раскрыла рот, поскольку Александр не мог удержаться, чтобы не провести рукой вверх по ее ноге в теплой воде и не проделать дальнейший путь под ее юбками, чтобы коснуться шелковистого бедра.

Его пальцы дошли до верхней части ноги. Как обычно, она не носила под платьем ничего, кроме сорочки и чулок, и потому ничто не мешало его руке сразу дойти до нежной плоти. Александр провел пальцами вдоль этих нежных складок. Она сдавленно вскрикнула, и Александр судорожно сглотнул.

Да, промокла она насквозь. Скользкое свидетельство роста ее желания вместе с исходившим от нее теплом, ощутимым даже в теплой бочке, почти что заставило его снова застонать.

Руки Элизабет с силой сжимали его плечи, когда он снова и снова проводил рукой по этой шелковистой дорожке. Александр погружал в нее кончики двух пальцев, и вскоре она начала двигаться, поощряя его.

– Иди ко мне, Элизабет, – прошептал он, продолжая работать руками и упиваясь написанным на ее лице желанием. Элизабет отдалась этой восхитительной, но необычной форме любовной игры с полным самозабвением. – Я хочу чувствовать, как ты сокращаешься вокруг моих пальцев, и знать, что ты испытываешь невыразимое наслаждение. Наслаждение, которое могу тебе дать только я. – Он встретил ее взгляд.

Выражение ее лица в моменты, когда он поглаживал ее, довело его почти до экстаза.

«Дыши, – напомнил он себе. – Дыши глубже».