– Но должно быть, враг знает обо всех этих тайных ходах. Поначалу этот замок принадлежал англичанам, не так ли?

– И да, и нет, – ответила она. – Верно то, что король Генрих Английский приказал построить этот замок, после чего даровал его первому графу Марстону полстолетия назад в награду за участие графа в войне Симона де Монфора в начале второго мятежа баронов. Но шотландские мастеровые и рабочие перебрали в замке буквально каждый камень под присмотром племянника и наследника Марстона, ныне покойного деда моего мужа. Именно он приказал проделать тайные ходы. Когда замок унаследовал отец Роберта после смерти деда, секрет перешел к нему, а он доверил его только преданным слугам, а потом – собственному сыну.

– Значит, графы Марстон всегда были преданы шотландцам?

– Да, хотя Роберт первый стал открыто воевать на стороне Шотландии. Англия с тех пор стремится захватить замок, чтобы сделать его базой для войн за получение господства в этих местах.

На лице Александра появилась неуверенность.

– А что Эдвин? Как управляющий замка, он должен знать о проходах. Он будет обвинять тебя, когда я сбегу.

– Да, Эдвин знает о них. Но он не знает, что я была здесь сегодня вечером, а я смогу изобразить удивление, когда обнаружится, что ты нашел проход, ведущий из этой комнаты, – солгала Элизабет.

Она собиралась рассказать Эдвину и прочим все, как только Александр будет далеко и они не смогут причинить ему вреда. И пусть все они будут прокляты. Именно она – леди Данливи, настало время, чтобы они это поняли и смирились с тем, что именно она должна принимать решения. Коснись дело короля, она, быть может, и стала бы прибегать к уловкам, но как только Александр будет далеко от Данливи, она восстановит свою власть и будет действовать жестко.

Александр молчал. Затем кивнул в знак согласия, и сердце Элизабет словно отпустили клещи. Она кивнула в ответ, довольная, что он наконец согласился с ее доводами, хотя в груди у нее словно что-то оборвалось.

Однако она должна была потребовать от Александра еще одно обещание. Если он его не даст, то может потерять все.

– Александр? – Окликнула она его.

Александр встал рядом с ней у камина. Он поднес ее пальцы к губам и поцеловал их.

– Да, леди? – негромко спросил он.

– Ты должен согласиться еще на одну вещь, чтобы я могла быть спокойна.

– Твое счастье для меня очень важно. В этом не может быть никаких сомнений. Но сначала я должен услышать, чего ты хочешь от меня, чтобы знать, смогу ли в этом тебе поклясться, – ответил он, слегка улыбнувшись.

– Обещай не возвращаться в Данливи. Никогда. Сделай это ради меня, если не хочешь ради себя. Здесь тебя ждет смерть, и я…

У Элизабет комок подступил к горлу. Судорожно сглотнув, она посмотрела ему в глаза, желая, чтобы он понял, насколько сильно она за него боится. Однако Элизабет не удалось скрыть, как тяжело ей просить его о расставании навеки.

– Пообещай мне это, – прошептала она.

– Нет, Элизабет, – негромко произнес в ответ Александр. От чувств, с которыми он произнес ее имя, по ней словно прошли волны – удивительные, полные любви и горечи потери. – Леди, я не могу…

– Пообещай по крайней мере подумать об этом, – прервала она его, отчаянно пытаясь найти аргументы, которые смогли бы его убедить.

На его лице отразились любовь, протест, сожаление и что-то вроде согласия.

– Ладно, леди.