– Полина, скоро полгода, как ты взвалила на себя ответственность, которая тебе не по плечу.

– Я займусь поиском сиделки, – ответила я решительно. – Главное, чтобы Валера смог принять такую помощь, он по-прежнему считает, что прекрасно справится сам.

– Я слышу это уже много месяцев подряд. Однако ситуация не изменится, пока ты не начнешь действовать решительно. Как бы горько мне ни было говорить это о нем, но в этой ситуации его все полностью устраивает.

– Возможно, – ответила я.

– Полина, я боюсь, что он тобой манипулирует, – выпалил отец, а я даже слегка приоткрыла в изумлении рот. Впервые за все годы я услышала от него что-то о Валере в негативном ключе. Не о положении дел, не об обстоятельствах, а именно о его человеческих качествах.

– Надеюсь, что нет, – сказала я, улыбнувшись, чтобы успокоить отца.

– Когда вы приезжали к нам ужинать, я разговаривал с ним об одной клинике в Германии. Понимаю, что он перепробовал уже множество вариантов и все сходятся примерно на одном мнении. Однако там действительно есть очень уважаемые специалисты, которые имели дело с подобными случаями. Это шанс, глупо было бы им не воспользоваться.

– Я согласна.

– Но он не хочет ничего об этом слышать, – развел руками отец. – Нет, конечно, он меня выслушал и даже записал контакты, но я уверен, что Валера не станет сам ничего предпринимать.

– Похоже на то. Видимо, он просто потерял веру. Надеюсь, что скоро все образуется. Я стараюсь его отвлекать, как могу, от всех этих обстоятельств. Вчера мы ужинали в ресторане.

– Главное, чтобы это было действительно связано с временной потерей желания бороться, а не являлось хитрой уловкой, чтобы держать тебя поближе к себе.

– Папа! – сказала я с легким упреком, а сама снова отметила, как поменялось его отношение к Валерке.

– Все почти готово, – крикнула из кухни Маринка. – Жду вас за столом через пять минут. Омлет с креветками и авокадо, тосты и оладьи!

– Вот это да! – пропела я. – Хорошо устроился!

– Сам не верю своему счастью, – улыбнулся отец и добавил уже другим тоном: – Полина, хотел с тобой поговорить еще кое о чем. Не знаю, как ты к этому отнесешься. С чего бы начать…

– Ты о том, что Маринка перебралась к тебе?

– Так ты знаешь? – вскинул брови отец.

– Она и так большую часть времени проводила у тебя, удивлена, что вы не съехались раньше. Считаю, что это лучшее решение!

– Серьезно?

– Конечно, мне спокойнее, когда вы оба под присмотром. К тому же я прекрасно вижу, как вы друг к другу относитесь.

– Она и правда стала мне очень дорога.

– Я очень рада за вас, папа! Правда! Мне же не пятнадцать лет, чтобы ревновать к твоей любимой женщине, – засмеялась я.

Папа крепко сжал мою руку, а я ободряюще ему улыбнулась. Подозреваю, что в этот момент он думал о том, что точно так же был бы рад, если бы я была рядом с любимым мужчиной. Только произнести это вслух не решился. Да и что тут скажешь? Мужчина рядом, конечно, есть, но скорее ненавистный. Существует и любимый мужчина, только он не со мной, и совершенно непонятно, будет ли еще когда-нибудь с нежностью сжимать мою руку так, как это только что сделал папа.

Завтрак, приготовленный Маринкой, не только впечатляюще звучал на словах, но и на вкус ничуть не уступал. Если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то непонятно, как я выиграла битву за Марича. Я, конечно, тоже прекрасно готовлю, но явно уступаю подруге.

Мне не хотелось покидать дом, который отец по-прежнему настойчиво называл и моим тоже.