Она указала на отдельный гололит, который демонстрировал скопление струпообразных областей еще более яростной нестабильности в звездных системах вокруг Галлиума. Превратность Верила была всего лишь одной из десятков прорех в варп, испещрявших окрестную область. Великое Око постоянно пребывало в движении, однако потоки и волны закручивались вокруг вихрей более сильных волнений и островков относительно устойчивого покоя.

Что бы ни произошло с «Восходом трех светил» после его исчезновения в сердце бури, он возник на острие особенно бурного региона.

— Что с выжившими? — спросил я. — Где они?

— Они здесь, на борту Ореола Ниобии, заключены в нашем медицинском комплексе.

Это слово заставило меня сделать паузу.

— Вы сказали «заключены». Не восстанавливаются или поправляют здоровье. Заключены в вашем медицинском комплексе.

— Я чрезвычайно точна в выборе слов, — отозвалась она. — Тебе об этом известно. И я забираю обломки их корабля в качестве платы за их лечение. Если они возразят, я их сожгу, а пепел выброшу в пустоту.

— Как… щедро, Правительница.

— Это очень щедро, принимая во внимание, что фрегат полностью разрушен. Теперь он годится исключительно на металлолом. Фальк в числе выживших, и я питаю к нему некоторую приязнь, однако этой выходкой он подорвал мое терпение. Чтобы вытащить труп его корабля из глубокой пустоты, потребовались существенные затраты времени и сил. Спасение его жизни обошлось еще дороже. Он передо мной в долгу, Хайон. В долгу перед Галлиумом.

— Где остов теперь?

— Я кажусь тебе склонной к беспечности особой? — поинтересовалась она, вновь начиная прохаживаться. — Он спрятан.

И несомненно, его уже разбирают. Нейтралитет Галлиума стоял превыше всего. Разумеется, город-государство должен был спрятать корабль легиона, взятый на абордаж, разграбленный и разоренный его рабочими, — пусть даже они утверждают, что имеют законное право забрать обломки.

— Валикар сказал, что выжившие говорили о Луперкалиосе. И обо мне.

Кераксия склонила голову, будто оказывая мне услугу.

— Твое имя фигурировало среди того немногого осмысленного, чего нам удалось от них добиться. Я велю Валикару вскоре отвести вас к ним. Для начала перестань задавать мне вопросы. Хайон, мне хотелось бы и самой получить ответы.

Я взглянул на нее, не сказав ни слова. Галлиум был одной из лучших гаваней для моей группировки, а Кераксия была одним из наиболее надежных моих союзников. Мне не хотелось провоцировать ее гнев. Я дорожил ее симпатией.

Кераксия заметила мою опаску. Она не могла улыбнуться. Правительница не так сильно оторвалась от своих биологических корней, как стремятся сделать многие из элиты Механикум, однако ее кованое лицо не позволяло ничего столь примитивного, как человеческая мимика. Ее смех — в лучшем случае смешок — прозвучал как неожиданно мягкое придыхание. Лампочка вокалайзера мигнула.

— Ты мне нравишься, Искандар.

Я поклонился:

— Я знаю, Правительница.

— Тактичная осторожность, а в следующий миг уже идиотская отвага. Получается прелестное противоречие.

Она продолжала мерить шагами свой секлюзий, представлявший собой платформу с куполом, возвышавшуюся над Ореолом Ниобии со стороны южной секции корпуса. Защитные заслонки были сдвинуты, открывая несравненный вид на все орбитальное кольцо, звезды над головой и планеты внизу. В небе сгущались красно-фиолетовые прожилки Пространства Ока, но их было недостаточно, чтобы скрыть из виду далекое светило Галлиума — сферу нездорово-синего цвета, терзаемую солнечными бурями.

Я повернул голову, взглянув на два звездолета без опознавательных знаков, пришвартованные на противоположном от места швартовки «Тлалока» краю станции.