— Соблазнительно. Так соблазнительно, колдун. Но нет, я не могу принимать чью-либо сторону. Я не стану тебе препятствовать, но не стану и помогать.

Здесь не было ничего неожиданного, и лучше уж лишний раз убедиться в ее нейтралитете, чем выслушивать лекции. Однако я не удержался от последнего выпада.

— Может настать такой день, когда вам придется выбрать сторону, Правительница.

— Ты так считаешь? — поинтересовалась богиня-чудовище. — Чего ради мне присоединяться к какой-либо из сторон? Я ничем не обязана Сынам Хоруса, и не питаю мучительной злобы по отношению к Детям Императора. Империя Ока будет процветать, даже если вы, глупые постлюди, не в силах отложить болтеры и прекратить убивать друг друга. В этом царстве есть тысячи миров, не затронутые Девятью легионами. Хайон, Великий крестовый поход окончен. Галактика больше не принадлежит Легионес Астартес, а Око никогда им и не принадлежало. Если бы вы только смогли усвоить этот урок… Но нет. Вместо этого вы сражаетесь, льете кровь, умираете и тянете нас всех за собой вниз. Так расточительно. Очень, очень расточительно.

Я продолжал хранить молчание, позволяя ей высказаться. Произнося свою речь, Кераксия сложила пальцы домиком — все шестнадцать, включая четыре больших.

— Нейтралитет Галлиума признается многими группировками из всех легионов. Это убежище, и оно должно таковым остаться.

— Времена меняются, — вмешался Леор. — Войны легионов…

— Тихо. — Она положила руку Леору на голову, словно жрица, совершающая помазание верующего. — Тихо, центурион Укрис. Те доводы, что ты способен привести, не смогут покорить ни мое сердце, ни разум. Однако ты с Фальком, которым я восхищаюсь, и Хайоном, которым я дорожу. Так что я не стану карать тебя за недостаток почтительности.

— Хм, — неуклюже отозвался Пожиратель Миров.

Кераксия убрала руку. Мудрое решение, поскольку я подозревал, что еще немного — и она бы лишилась конечности под ударом цепного топора.

Леор смотрел прямо на меня.

— Я слыхал, как твое имя произносили в группировках с чем-то вроде страха, и слышал, как его проклинали и люди, и демоны. Хайон, мне никогда не приходило в голову, что ты можешь кому-то действительно нравиться.

— Эшаба, — ответил я на награкали, смешанном диалекте его легиона.

Леор встретил было мою учтивую благодарность усмешкой, но Кераксия протянула одну из своих четырех рук и провела черным ногтем по моему наплечнику — по моему собственному имени, выведенному просперскими рунами на кобальтово-синем керамите.

На ретинальном дисплее со звоном возник целеуказатель, заключивший лицо Правительницы в рамку. От нее пахло фицелином, дымом выстрелов, дыханием дракона.

— Пожиратель Миров, он проявляет уважение и дальновидность. — Теперь ее голос стал мягче, внимание снова переключилось на Леора. — Хайон является образцом того, чем могли бы стать легионы, если бы позволили себе роскошь эволюции. Мне нравится, что он держится без высокомерия и уважает автономию миров-колоний Механикум. Нравится, что его имя эхом разносится по всему Оку, — маг, пытавшийся остановить безумие Аримана. Колдун, соединивший судьбу с чужой-ангелом. Боец, продающий свое воинское и чародейское мастерство тому, кто заплатит больше других.

Затем она вновь посмотрела на меня.

— А они платят хорошо, не правда ли? Все это тяжелое оборудование и броня, постоянно усиливающие твою Синтагму.

Я подумал о бесценных реликтовых роботах на борту «Тлалока». Я собрал сотни их за десятилетия и всех подключил к общему сознанию Анамнезис. Да будут прокляты все враги, которым хватит глупости взять мой боевой корабль на абордаж.