Она продолжала смотреть на меня.

«Скоро пламя твоей души будет пылать так ярко, что заставит Нерожденных преклонять колени».

«Ты говоришь, будто Токугра».

В ответ на мою насмешку волчица резко щелкнула челюстями.

«Смейся сколько угодно, господин. Но я вижу тебя в опаленной броне, стоящим на коленях перед другим».

— Я покончил со стоянием на коленях.

Последние слова я произнес вслух и, осознав это, тут же пожалел о своей оплошности — ко мне повернулись звериные головы со всей палубы.

«Император мертв, а мой отец проклят. И я больше никогда не встану на колени».

Так дерзко. Так уверенно. Так невежественно. Гордыня тех, кому не за что сражаться.

Когда мы возникли из ничто Разрыва Авернуса, то вышли прямо в небо, залитое огнем. Только что были тишина и пустая темнота, а уже в следующий миг мы скользили в Пространстве Ока и пустота пылала золотым светом. Мою сетчатку болезненно резануло размытое яркое пятно. Мутанты и люди отпрянули от внезапного едкого сияния. Мы вынырнули из паутины в область Ока, опаляемую Астрономиконом Императора.

— Закрыть оккулус! — крикнул Ашур-Кай с наблюдательной платформы.

Прежде чем кто-либо из экипажа успел повиноваться, многослойная броня по спирали сомкнулась над обзорным экраном.

— Оккулус закрыт, — произнесла Анамнезис через вокс мостика.

Мы получили несколько секунд передышки, а затем корабль накренился у нас под ногами, достаточно сильно, чтобы половину экипажа стратегиума швырнуло на палубу. Леор рухнул со ступеней центрального возвышения, врезавшись в группу беспомощных сервиторов и переломав рабам одним богам ведомо сколько костей. Телемахон обнажил оба клинка и сохранял равновесие лишь благодаря тому, что всадил их в пол, чтобы держаться и крепко стоять на ногах.

«Огненный Вал?» — послал мне импульс Ашур-Кай, поднимаясь с палубы.

— Столкновение, — протрещала Анамнезис сквозь помехи, затопившие вокс-канал. — Температура корпуса повышается.

«Щиты! — передал я ей и всем на командной палубе. — Щиты!»

— Пустотные щиты в спящем режиме. Температура корпуса повышается.

«Тлалок» опять свирепо рвануло. Еще больше служителей мостика полетели на палубу, окатив дюрасталь волной керамита и плоти. По кораблю пронеслось громовое эхо.

— Столкновение, — снова произнесла Анамнезис, продолжая оставаться абсолютно спокойной. — Температура корпуса повышается.

Корабль начал раскачиваться, разбрасывая упавших по полу. Гравитационные стабилизаторы силились удержать его. «Тлалок» застонал, пронзительно заскрипел напрягшимися металлическими костями.

«Астрономикон рвет нас на части!»

В послании Ашур-Кая было столько отчаяния, сколько я никогда еще от него не слыхал.

«Этого не может быть. Мы прошли Огненный Вал».

Я потянулся за пределы корабля, раскинув во все стороны ментальную сеть. Было больно — проталкивать сознание в психический огонь все равно, что погружать руки в кипящую воду. За визгливой песнью Вечного Хора, звеневшей внутри моего черепа, я нащупал дикое сознание, громадное и нечеловеческое, утопающее в безумии, боли и панике. Оно цеплялось за «Тлалок», держась за нас и растворяясь в Свете Императора. От тонущего в текучей муке разума исходил поток страдания.

«СВЕТ ОГОНЬ ЖЖЕНИЕ ОГОНЬ СВЕТ СЛЕПОЙ ЖЖЕНИЕ»

Корабль опять рвануло, опрокинув еще больше членов экипажа на пол. На мостике взвыли сирены, а по моему ретинальному дисплею заструились гололитические рапорты о повреждениях. Теперь это была уже не просто нагрузка на корпус — отламывались целые секции хребтовых укреплений.