«Нас что-то схватило, — передал я Анамнезис. — Убей его».

И вот тогда тварь заревела. Если от ее хватки корабль сотрясался, то от рева по каждому сантиметру костей «Тлалока» прошла жестокая дрожь, а на нижних палубах, где вопль существа разносился громче всего, у экипажа полопались барабанные перепонки.

К тряске присоединилась более привычная дрожь. Анамнезис дала бортовые залпы с обеих сторон корпуса. Целые орудийные палубы изрыгнули свою ярость в золотую пустоту. Беззвучные крики существа окрасились новой болью. Над нами вновь раскатился его драконий рев, мощности которого хватило, чтобы разбить несколько мониторов консолей.

— Температура корпуса повышается, — произнесла Анамнезис с приводящим в ярость спокойствием.

«Убей его, Итзара!»

— Заряжаю второй залп. Стреляю.

На оккулусе возникло изображение горящей и плавящейся плоти, окутавшей укрепления живым саваном. Розовая кожа плавилась в золотом пламени, яркий огонь пожирал ее заживо, и открывались миллионы отверстий, похожих на ямы с вязкой грязью.

Корабль содрогался, разваливаясь на части, но теперь я лучше видел существо. Нечто колоссальное, какой-то демон-дракон или пустотный змей, который в диком безумии ухватился за корпус, цеплялся за нас и давил, умирая в свете Астрономикона. Вне всякого сомнения, он спасался бегством, надеясь укрыться в паутине, и врезался в «Тлалок» как раз тогда, когда мы вырвались обратно в Пространство Ока. Охваченный смертной паникой, он держался за нас, словно утопающий за соломинку.

Я снова потянулся к его сознанию…

«СВЕТ ОГОНЬ СВЕТ»

…и проник в его разум, пробиваясь сквозь судорожный круговорот мыслей к поврежденному мозгу. Свет Астрономикона, безвредный для человеческой плоти и холодного железа, сжигал Нерожденных. Было до обидного просто…

«СВЕТ БОЛЬ ОГОНЬ»

…расколоть его умирающий разум на части. Все равно что добить раненое животное. Никто бы не смог подчинить тварь, не будь она ранена, однако истерзанную пушками «Тлалока» и тающую в психическом пламени… Я охватил сознание существа руками и, пусть оно и без того умирало, сдавил.

Оно взорвалось на разбитых укреплениях «Тлалока», окатив корабль шипящими сгустками внутренностей, которые продолжали растворяться в залитой золотом пустоте. «Тлалок» качнуло в последний раз. А затем все смолкло.

Внезапная тишина практически оглушала. Корабль медленно выправился. Экипаж снова поднялся на ноги. Прошло несколько секунд, прежде чем вездесущий гул двигателей вновь пробился в мое сознание.

Равновесия не потерял только Телемахон. Он не потрудился помочь мне встать. Вместо этого он убрал свои мечи в ножны и обратил безмятежный взгляд на оккулус. Похоже, что снаружи, в окутанной золотистой дымкой пустоте, все было спокойно. Мы вышли к Лучезарным Мирам, за Огненный Вал, где Астрономикон горел ярче и сильнее всего.

В тишине мне дышалось легче. Ко мне снова подошла Гира — во время столкновений она затаилась в безопасной тени.

«Господин», — передала она.

«Моя волчица».

— Анамнезис, сообщить о повреждениях.

— Обширны, — немедленно отозвалась Анамнезис. — Обрабатываю.

Автоматизированные чернильные стилусы на нескольких консолях начали выцарапывать на стопках грязного пергамента подробности полученных «Тлалоком» ран. Разум машинного духа в действии. Леор, наблюдавший за несколькими рабами у консоли ауспика, начал изучать распечатки. Я не сомневался, что одновременно на его глазных линзах выводился поток данных, обновляемый с большей скоростью, однако ему хотелось простоты.