– Но почему, ведь это союзники?

– На каждое «почему» есть своё «потому», – назидательно поднял вверх палец балагур-полковник. – Дело в том, что «Дядюшка Джо» полагает, будто Гитлер не по своему желанию напал на него, будто это британцы путём закулисных интриг натравили Германию на СССР… Собственно, в подобном предположении есть глубокий смысл…

– Герберт, прошу вас, – возмущённо вскричал Дауни. – Оставьте эти инсинуации.

Паулс расхохотался, и сквозь смех пояснил:

– Шучу я, шучу!

– Понимаю, нашим союзникам понадобился я из-за моих русских корней.

– О-о, вы не просто русский, вы – внук писателя, который у комми популярен почти так же, как сам «Дядюшка Джо». По легенде, которую мы для вас составили, теперь вы – военный корреспондент, желающий написать о том, как русские парни бьют наци...

– Не только корреспондент, но и писатель, – поспешил вмешаться Дауни. – Внук писателя, написавшего о войне русских с Наполеоном, который теперь пишет книгу о войне с Гитлером и желает посмотреть всё своими глазами…

– Не успели мы заикнуться о вас, Элая, как русские вцепились в эту идею подобно бульдогам, – продолжил Паулс. – Они ждут вас, Элая, и обещают всяческую помощь и поддержку.

– Но как же, я ведь не писатель, – развёл руками Толстой.

– Ну, как это – «не писатель»?! – возмутился полковник Паулс. – Позволю себе процитировать… В этих диких, негостеприимных краях порой случаются незабываемые встречи. Сложно представить, но вчера посреди Гималайских снегов я встретил одного необычного лыжника, который оказался, как и я, русским. Назвался он Германом Ивановичем Крыжановским...

– Да-да, припоминаю, я писал об этом года три назад…, – сконфуженно проговорил Толстой.

– Не просто писали, это ведь фраза из вашего донесения, Элая, а не из путевых заметок или романа. Там ещё что-то было про жену этого лыжника, тоже лыжницу, но она нас в данном случае не интересует. Скажите, кто, кроме писателя, станет подобным образом составлять донесения в разведывательный центр?

– Талант и голос крови, – ввернул слово мистер Дауни.

– Вот именно, – подтвердил Паулс. – Сам старина Эрни так не напишет. Но мы отвлеклись от главного. Дело вот в чём: тот ваш знакомый, Герман Иванович Крыжановский, с вероятностью в девяносто семь процентов есть ни кто иной, как интересующий нас агент Лыжник, о котором я уже упоминал. Вероятность эту высчитали яйцеголовые из Блетчли-парка, а они никогда не ошибаются. Поражаюсь, какой объём бумаг перебрали, прежде чем наткнулись на ваше старое донесение…

– В котором вы охарактеризовали свою встречу с Лыжником как незабываемую, – снова вступил в разговор Дауни. – Следовательно, вспомните его, если увидите…

– Питер, не болтайте глупостей, ваши, британские агенты сколько угодно могут врать в донесениях или страдать плохой памятью, но наши парни никогда себе не позволят ничего подобного, – высокомерно заявил Паулс. – Не так ли, Элая, ведь вы прекрасно запомнили этого Германа и сможете его узнать, если увидите?

– Да, сэр, запомнил и смогу узнать!

– Окей! – весело сказал Паулс.

– Замечательно, – облегчённо вздохнул Дауни.