– Я вовсе не хотел...

 – Тогда просто заткнись, и я довезу тебя туда, куда надо, хорошо?

 – Хорошо, еще как хорошо.

 Мэгги закрыла руками рот. Плечи ее тряслись.

 – А в этом городе есть бар под названием “Исправительный дом”? – спросил Андерхилл.

 – Слышал о таком, – ответил водитель.

 В конце моста такси наехало на ледяную полосу, по которой его пронесло примерно полпути вниз, затем машина опять выправилась. Салон тут же наполнился запахом шоколада.

 – Откуда это? – спросил Андерхилл. – Этот запах?

 – С шоколадной фабрики.

 Теперь они ехали по бесчисленным узеньким и широким улицам с двухэтажными домишками. В каждом квартале был свой бар, который назывался как-нибудь вроде “У Пита и Билла”, причем на вывеске обязательно не хватало букв, а асфальт перед входом был таким же щербатым, как и возле домиков. В некоторых кварталах было по два бара – по одному на каждом углу. Высокие проволочные заборы огораживали незастроенные пространства между домами засыпанные снегом, который напоминал в свете уличных фонарей злокачественные синие опухоли. Время от времени на окне какого-нибудь строения, казавшегося до этого частным домом, вспыхивало изображение кружки пива. На ярко освещенном углу перед вывеской “Счастливые времена у Сэма и Энни” толстый мужчина в волчьей парке стоял рядом с большой черной собакой. Такси остановилось у светофора. Мужчина ударил пса левой рукой достаточно сильно, так что несчастное животное завалилось на бок. Затем в ход пошла правая рука. Пул видел, как мужчина довольно ухмыляется. Еще один удар. Собака попятилась, скаля зубы. И снова кулак мужчины врезался в голову собаки. На этот раз пес споткнулся и упал, но тут же поднялся на лапы и задом попятился от своего обидчика. Пул не мог оторвать взгляда от мужчины и от собаки: мужчина был хозяином этого пса, он владел им и развлекался таким образом. Светофор переключился и такси проехало перекресток. Пул и Андерхилл оба обернулись, чтобы взглянуть через заднее стекло. Но все, что они смогли увидеть, это серую спину мужчины, широкую, как трактор, которая покачивалась туда сюда по мере того, как он продолжал сражаться с несчастной собакой.

 Минут через десять такси подъехало к одному из бетонных двухэтажных домиков. На двери была табличка с цифрами 6835. Пул открыл дверцу и начал расплачиваться с водителем. Холодный воздух тут же обжег щеки, лоб, нос. Пальцы на морозе сделались неловкими.

 – Вы служили во Вьетнаме? – спросил он водителя. – Я видел у вас на руке знак морского десанта. Водитель покачал головой.

 – Мне всего-то двадцать лет, парень.

 Друзья заспешили к подъезду по покрытой слоем льда бетонной дорожке. Ступеньки были щербатыми, порог покосился вправо. Стены были отделаны зелеными битумными щитами, которые лупились на стыках под окнами и дверьми. Пул надавил на звонок. Он удивился, снова почувствовав запах шоколада.

 – Какой-то кисло-сладкий город, – произнес Андерхилл.

 – Кисло-сладкий, – пошутила Мэгги, намекая на вывески, в которых отсутствовали буквы.

 Дверь открылась, и перед друзьями, за слегка приоткрытой второй дверью, появился низенький коренастый мужчина с редеющими черными волосами, зачесанными вверх ото лба. На нем были брюки и рубашка цвета хаки. Тяжелый взгляд его маленьких глазок скользнул по Майклу и Тиму, а затем остановился на Мэгги. Он явно не ожидал увидеть ничего подобного и пришел в себя только после того, как девушка улыбнулась ему.